На этой неделе внимание мировых средств массовой информации было приковано к российско-белорусскому нефтегазовому конфликту, в результате которого ряд европейских стран перестал получать российскую нефть по трубопроводу «Дружба», проложенному еще во времена существования Совета Экономической Взаимопомощи. И хотя со среды поставки нефти в Европу возобновились, российская и белорусская стороны продолжают трудные переговоры о дальнейших взаимоотношениях.
Сегодня свою точку зрения на развитие ситуации высказывает в интервью по телефону Русской службе «Голоса Америки» известный белорусский независимый экономист Ярослав Романчук.
Анна Плотникова: Ярослав, существует точка зрения, согласно которой президент Беларуси Александр Лукашенко мог бы сохранить для граждан своей страны российские цены на газ и нефть, если бы он пошел на полноценный союз с Россией (точнее, на аншлюс Беларуси), при этом стал бы вице-президентом союзного государства, а Владимир Путин – президентом. Однако его отказ повлек за собой повышение цен на углеводороды, что может печально сказаться на белорусской экономике в самое ближайшее время. Что вы думаете по этому поводу?
Ярослав Романчук: Такой конфликт не возник бы, но Лукашенко отождествляет независимость страны со своей личной властью... Для него суверенитет страны – это его личная власть. Это абсолютно идентичные вещи. Поэтому для него даже продажа «Белтрансгаза» является нарушением суверенитета. И я сомневаюсь, что сделка все-таки состоится в том плане, как ее задумал «Газпром».
Конечно же, в случае превращения Беларуси в часть России Беларусь имела бы низкие цены на энергоресурсы, имела бы российские внутренние условия. Но Лукашенко одномоментно превратился бы во врага нации, потому что его бы подвергла анафеме номенклатура, электорат, население… Лукашенко консолидировал номенклатуру Беларуси, сказал им, что он «не сдаст их». Он в очередной раз попытался возложить вину за происходящее на Россию, Мало того, он создал предпосылки к тому, чтобы и в будущем обвинять Россию во всех предстоящих экономических и социальных неблагополучиях.
Белорусская модель без российского энергетического гранта работать не может. Осталось несколько месяцев до появления первых серьезных признаков ухудшения ситуации. Поэтому Лукашенко постарался сделать все для того, чтобы у людей не вызывало сомнения, откуда идет кризис и кто является его первопричиной.
А.П.: С 1994 года, то есть с момента первого избрания Александра Лукашенко президентом Беларуси, российские власти имели дело только с ним, абсолютно игнорируя другие политические силы. И это привело к тому, что сейчас белорусская оппозиция настроена не пророссийски, а прозападно. А сам Лукашенко вовсе не горит желанием объединиться с Россией, как того желают в Кремле…
Я.Р.: «Дилемма абсолютно фальшивая, на мой взгляд. Да, Россия, безусловно, сложила все яйца в одну корзину, она думала, что через Лукашенко получится поглощение. Поглощение не состоялось. Более того, сегодня в Беларуси гораздо больше национально ориентированных людей, гораздо больше антироссийски настроенных людей, чем было до этого, когда были большие энергетические гранты и большая дотация России. Лукашенко просто-напросто монетизировал свое обещание, он сумел убедить россиян, что именно такая модель интеграции им выгодна.
Она была выгодна для Беларуси, потому что Беларусь льготно получала 4-5 миллиардов долларов, развивала свою экономику, поднимала социальные стандарты. И люди привыкли к тому, что деньги падают с неба, что можно работать не очень эффективно, а зарплаты будут увеличиваться, что пенсия платится регулярно, что счета за квартиру приходят невысокие. И такая идиллия восстановленного Советского Союза в миниатюре их, собственно, устраивала.
Что касается других людей, то сейчас России действительно надо будет очень серьезно подумать о том, с кем и как она будет выстраивать будущие отношения. В Беларуси нет таких националистических сил, за исключением одиночек, которые бы принесли Кремлю ключи от минской ратуши. В Беларуси нет структур, которые бы выступали за поглощение Беларуси Россией.
В Беларуси есть либерально настроенные партии и движения, которые хотели бы дружить как с Западом, так и с Востоком. Они выступают за цивилизованное демократическое государство, за рыночные отношения, за свободную торговлю с Россией и с Европейским Союзом. В ближайшие 15-20 лет ставить вопрос о выборе «либо туда, либо сюда» просто преждевременно и нелогично. Демократическая оппозиция в Беларуси – либеральная, четко действует по парадигме «европейские ценности, европейские стандарты», и затем уж – вопрос европейских институтов…
Что касается европейских ценностей, то я не вижу противоречий между европейскими и российскими ценностями. Европейские стандарты – это очень хорошие стандарты в области управления экономикой, макроэкономической политики, в области конкурентоспособности, прозрачности правительства, в конце концов.
Поэтому сейчас оппозиция разрабатывает положение, которое будет направлено российским властям в том числе, относительно того, какими она видит отношения Беларуси с Россией в той форме, которая будет выгодна независимой, демократической, рыночной Беларуси и независимой, суверенной и уверенной в себе России – без поглощения территории. Вот что нужно обеим сторонам.
И когда комплекс неполноценности от распада Советского Союза пройдет, когда мы перейдем на этап рассуждений о едином европейском пространстве без выбора «либо на Запад, либо на Восток», тогда и белорусско-российские, и белорусско-украинские отношения будут выстраиваться гораздо более продуктивно.
А.П.: Не получилось ли так, что выяснение отношений между Москвой и Минском, в результате которого были прерваны поставки нефти в Европу, еще сильнее ухудшили имидж и России, и Беларуси на Западе?
Я.Р.: Я уж не знаю, что нужно сделать, чтобы еще больше повредить имиджу режима Лукашенко. Поэтому Лукашенко пошел сознательно на конфликт для того, чтобы в первую очередь повредить репутации России, чтобы подвергнуть сомнению ее возможности стабильно обеспечивать поставки энергоресурсов в Европу. И это была его козырная карта. Репутационный удар по России – это то, чего он, собственно, добился. Он добился того, что Россию обвиняют в политизации энергетической политики в очередной раз. И я думаю, что его расчет был на то, что Россия все-таки даст задний ход, потому что репутация будет для нее важнее. Но поскольку шаги, которые предпринял Лукашенко, были из ряда вон выходящие, Путину легко было выходить из этого положения.
Что касается репутации Беларуси, то и так было принято решение Европейского Союза об отмене преференций в торговле: это очередные 200-300 миллионов долларов потерь для Беларуси. Беларусь изолировала себя от ведущих международных организаций. Даже ООН принимает постановление по поводу ситуации в Беларуси. Поэтому на самом деле Россия получила репутационный удар и продолжает получать только потому, что она является единственной большой, авторитетной страной в мире, которая своей репутацией прикрывает белорусский режим. Я думаю, что это тоже та цена, которую она платила, но едва ли она согласится платить ее в будущем.