Переселенка Майя Карлаш: "Я - донецкая"
После того, как в Горловке убили местного депутата Владимира Рыбака - ее близкого знакомого, - оставаться дома она не могла. Мы говорим с ней по телефону, и в голосе женщины чувствуется большой груз, большая усталость - но и большая сила. Кажется, во время разговора она курит. Карлаш рассказала о том, как вывозила из Горловки дочь, об отношении к "донецким" и об украинцах, которые им помогают. А также о тех, кто наоборот - убегает от реальности. BBC Украина: Как вы выехали с Донбасса? Майя Карлаш: Я поехала в гости после Майдана. У меня был определенный постмайдановский синдром - я вернулась домой и поняла, что чувствую себя не очень адекватно, когда мне в глаза рассказывают о наркотиках, которыми накачивали меня на Майдане, о "майданутых" и о "добром Януковиче". Поняла, что могу начать неадекватно реагировать (хотя в принципе - это было бы очень правильно и необходимо, как показало время). И хорошие знакомые пригласили меня в гости. Я поехала в конце февраля, и уже через десять дней наблюдала по стриму, что происходит в городе. К сожалению, люди не воспринимали реальность - в свое время я звонила Володе (Владимиру Рыбаку. - Ред.) и просила: уезжай, уже все организовали, сейчас тебя подхватит машина. Но он, к сожалению, этого не воспринял. А дальше уже мне позвонили и сказали: тебя здесь очень ждут, поэтому ты лучше не приезжай. Сидеть тихо я не умею, поэтому занималась тем, чем должна заниматься. Уже начались похищения наших ребят, и работы был непочатый край: несколько месяцев мы "развлекались" тем, что их вытаскивали. Слава богу, всех четверых, которыми я тогда занималась, освободили - с помощью, в частности, Володи Рубана. BBC Украина: Где вы сейчас? Майя Карлаш: В Днепропетровске. Тернополь, куда я уехала сначала, - замечательный город, но там нет работы. BBC Украина: Вы писали в соцсетях, что вам отказывали в аренде жилья из-за донецкой прописки ... Это было системно? Или отдельный эпизод? Майя Карлаш: Это была системная ситуация. У меня к Днепру особое отношение - я очень уважаю этот город, потому что, в отличие от той же Горловки, люди вовремя бросили это свое понятие "мы работаем, не морочьте нам голову". Они поняли, что жить нужно немного по-другому. Но был момент, когда я просто сорвалась и говорю: в каком измерении вы живете? Почему я должна вам объяснять, кто я и что я? Владельцы отказывают по простым причинам - одна бабка сказала. Кто-то где-то сказал, что после донецких остается грязь, что на кого-то они накричали... Это штамп: мы - донецкие, и от этого никуда не денешься. BBC Украина: В Тернополе были те же проблемы? Майя Карлаш: В Тернополе поменьше, но там своя специфика. Так, как нас кормили страшными "бандеровцами" на востоке, так и их до сих пор кормят страшными "донецкими" - с такой насыщенностью, что просто ужас. Но в основном люди знали, кто я и что я. Собственно, все, что мы имели, мы имели за счет людей. BBC Украина: Вам помогали с работой, с жильем? Майя Карлаш: В Тернополе риэлторы берут за свои услуги 100% от стоимости аренды за месяц, а я заплатила 30%. Считаю, что это помощь. Там тоже была ситуация: донецкая прописка - до свидания. Риэлтор начала что-то доказывать, а я говорю: подожди, Наташа, ничего не объясняем, я не собираюсь оправдываться. Я - донецкая и ею останусь. Я - украинка. И если человек мыслит местечковыми штампами, то это его личная проблема. Ничего доказывать я никому не собираюсь. Жизнь доказывает все очень быстро - а некоторым, как вот наш Донецк или Луганск, доказывает так жестко, что у нас сейчас зубы крошатся. Но в целом помогали много. Когда я забирала дочь - а это был такой алярмовый, очень страшный момент в моей жизни, когда взяли моего друга, и я поняла, что сейчас придут за ней, - мне ее из города вывезли практически за час. Люди помогли изнутри - наши, горловские. Был просто бесподобный момент, когда мне озвучили сумму за перевоз, и я так - ох - выдохнула, потому что таких денег не было и близко. Я тогда была в Днепропетровске, мне люди кивают: давай, давай, любые деньги соберем. Я соглашаюсь, и буквально через десять минут перезванивает водитель и говорит: "Майя, а что же вы не сказали, кто вы?" И тут я понимаю, что сумма сейчас превратится из гривен в евро. Спрашиваю: "А кто я?" Он: "Ну, главная фашистка города" (это мы так между собой шутили). И добавляет: "Ну, тогда сумма будет другая", и озвучивает цену вдвое меньше. И вывезли мне ребенка. BBC Украина: Это делали знакомые или те, кто коммерчески этим занимается? Майя Карлаш: Я так понимаю, что коммерчески. И тем не менее, моя фамилия сработала. У дочки даже паспорт не проверили на блокпостах - так все организовали. BBC Украина: У вас сейчас есть работа? Майя Карлаш: Да, работа у меня в Днепре. Я работаю в правозащитной организации "СИЧ", сотрудничеством с которой искренне горжусь, потому что это настоящие люди, с удивительной силой духа, и являюсь одной из соучредителей благотворительной организации "Веб-Вече". Сначала она создавалась для развития местных общин, а затем понеслось то, что понеслось, и мы переключились на волонтерство. BBC Украина: Помощь от государства вы чувствуете? Майя Карлаш (смеется): Нет. Честно скажу - нет. Я вывезла дочь, и буквально через неделю уехал мой бывший муж, тоже поехал в Тернополь. Он - аполитичный человек, просто ему не повезло иметь такую бывшую жену. Вот их я заставила стать на государственную регистрацию. Очень благодарна городскому совету, там помогли Сергею быстро стать на биржу труда и найти работу. У нас с этим трудно, потому что после аварии он стал инвалидом третьей группы, и в шахте электриком ему работать легче. Там дольше спускаешься, и хотя насыщенно работаешь, но в какой-то момент можно посидеть. А Тернополь - город, где работы нет по определению. Сергей начал работать охранником, то есть длительное время на ногах, и был период, когда он просто начал терять сознание. Сейчас они уже получают помощь 1300 гривен на двоих, остальным помогаю я. Комнату там сняли. А если говорить шире - в стране есть страшная бомба, которая непременно взорвется: это люди, которые возвращаются из зоны боев, люди, у которых весь этот ужас накапливается, а с ними никто не работает. Синдром пленных - это просто "жесть", поствоенный синдром - это просто ужас. В отношении детей - слава Богу, есть специалисты в Киеве, но их мало, и они не клонируются. У нас для этого должна работать серьезная машина, это в принципе государственная работа. Какие-то вопросы люди решают самостоятельно, но здесь должна быть государственная позиция, как в Израиле. Взять, например волонтеров: девушки, которые в Мечникова работают, - им самим уже психиатр нужен, потому что нормальная психика этого не выдерживает. Это ад. Ты смотришь человеку в глаза и видишь ад. Такая же ситуация с пленными, которыми сейчас занимаются наши люди. Да, мы можем забрать и устроить 10, 20, 100 человек. А дальше, с другими что делать? Их тысячи. BBC Украина: В зоне АТО у вас осталась мама. Как она выживает? Майя Карлаш: Слава Богу, мама вырастила детей. Это то, что я ей говорила много лет назад, когда она плакала над своей пенсией: мам, я в принципе очень скептически отношусь к пенсиям, зная экономику. Почему ты переживаешь? У тебя есть дети. BBC Украина: Вы ее поддерживаете? Майя Карлаш: С поддержкой очень трудно. Деньги туда перевести невозможно, передать тоже невозможно. Они сейчас выживают за счет того, что в свое время послушались нас и запаслись какими-то продуктами. Кроме того, какие-то деньги, которые всю жизнь стягивали по копейке. Но ситуация страшная, потому что если продукты еще немного есть, то с деньгами - труба, а деньги - это лекарства. А она у меня без лекарств не может. Ее даже транспортировать куда-то очень трудно. BBC Украина: Вам трудно от контраста между жизнью на Донбассе и в "мирных регионах"? Майя Карлаш: Я во Львове, когда последний раз была, час разговаривала матом. При том, что я не матерюсь. Было желание подогнать фуру, посадить всех туда и завезти их в Мечникова (Днепропетровская областная больница, где лежит много раненых военных. - Ред.). Просто, чтобы они это увидели. Потому что люди разговаривают со мной из другой реальности. Они могут быть сверъукраинскими, но не понимать реальности. BBC Украина: Что бы вы сказали людям, которые пытаются жить так, будто в стране ничего не происходит? Майя Карлаш: Ничего. Жизнь штука упрямая. И если она решило нас научить "родину любить" - она это сделает. И чем меньше мы воспринимаем это по собственной воле, тем страшнее будет реальность, когда она подойдет и намажет кровью нам лоб. Оно так и вышло. Там, где люди не хотят понимать, что происходит, - жизнь просто приходит и взрывает бомбу. Сейчас нельзя спрятаться нигде. Я это говорю и на Западной Украине: дойдет до всех. Дойдет - и в Европу пойдет. Но скажу одно - у нас, слава Богу, есть люди. Их становится все больше, и благодаря им, днепровским, я своим донецким в том числе могу помогать. Например, здесь есть семья, которая выехала, - семья скульптора. Это шедевральный человек, но у него нет работы. Жена работает, хотя опять же - на первой работе, которую она нашла, ее кинули с зарплатой. Но благодаря нормальным людям нашла другую. Через друзей нашли им еще летом квартиру. Один человек - я даже не могу о ней выразить все, что думаю, - просто отдала свою квартиру, и семья впятером там живет, платят только за коммуналку. А владелец ушел жить к родителям. Или другая история. Я увидела в СМИ, что в Мечникова лежит свободовец Юрчик Яковенко с очень тяжелым ранением. Поехала, увидела, поговорили. Нахожу реабилитационную клинику во Львове, звоню туда, рассказываю о ситуации. Они отвечают: предоставьте документы, чтобы мы поняли, сможем ли ему помочь на своем уровне. Если нет - поищем еще варианты. Но если берем его к себе - это будет бесплатно. Я просто села. То есть на уровне людей происходят шедевральные вещи. Люди у нас есть, и людьми мы сильны. Ну, а государство ... то уже такое. С Майей Карлаш беседовала Ольга Радомская
Майя Карлаш в шутку называет себя "главной фашисткой Горловки". Она - председатель городской организации ВО "Свобода".