Блог из Луганска: почему отсюда уезжают и почему остаются
Те, кто уезжает, расписываются в своей неспособности найти себя в "республике", те, кто вернулись, - в неспособности найти себя за ее пределами. Конечно, и те, и другие долго "перетирают" причины и последствия с ближайшими друзьями и родственниками. Но всем остальным, кто просто интересуется, мотивы отъезда и возвращения - это зачастую табу. Так сложилось. О том, почему не смогли, не говорят. Сетуют на дороговизну, сложности, отсутствие жилья (там) или работы (здесь). В рассказах почти все победители обстоятельств и времени, на деле - жертвы войны, прошедшие все круги ада с арендованными квартирами, поиском работы, разочарованием в родственниках и друзьях. Помните, как раньше о переездах с места на место с одним чемоданом и ребенком на руках рассказывали десятилетиями, на этих историях росли дети и внуки, слушая их уже от стариков. О том, как было сложно и голодно, как было страшно и непривычно на новом месте. Эти истории были семейным достоянием, как старые фотоальбомы с пожелтевшими фотографиями или дедовские ордена. Но сейчас, на глазах и в реальном времени, происходит то же самое - создается история семей и будущих поколений. Только "сегодня" еще не перешло в категорию "прошлого", о котором можно рассказывать после праздничного обеда, разглаживая ладонью невидимые складочки на скатерти в ответ на просьбу младшего поколения: "Ба, а, ба, расскажи, как ты бежала с мамой, а вокруг рвались снаряды". За короткое время меня нашли несколько человек из моего прошлого. И когда я получила письмо с Кузбасса от одного человека, такое взволнованное и полное восклицательных знаков, это было событием для меня. Но после этого письма таких писем я получила еще два - из Испании и Луганска. Те, кто когда-то что-то значили для меня, и вероятно, для кого что-то значила я, спрашивали где мы сейчас и как. Мы все стали чертовски сентиментальными после событий этих лет. На днях я плакала, увидев умершего бездомного на замерзшей дорожке и склонившихся над ним врачей "скорой" - единственных, кому он был небезраличен. Вероятно, это усталость от плохих новостей. Письма из моего прошлого не значили ровным счетом ничего. У меня спрашивали, как мы, где были летом 2014 года, как живем сейчас, ждали подробностей и моих впечатлений. Я давно уже зареклась жаловаться, потому отвечала лаконично - все нормально. У нас действительно все нормально. Дом цел, а хрупкий мир дает возможность жить, пусть и одним днем, без планов на завтра, но среди родных и в своем доме. Это очень много, согласитесь. Наверное, это возраст, когда своя постель оказывается лучшим местом на свете, а свой дом ты не готов променять на призрачные замки. На чужой земле, как известно, больнее падать. Мои визави охотно рассказывали о себе, но еще больше хотели говорить о мотивах своего отъезда или возвращения. Наверное, это какая-то червоточина. Те, кто остался, всегда будут думать, а правильно ли они поступили, а те, кто уехал, сравнивать свои успехи и возможности с достижениями тех, кто остался. И выслушав всех, я в очередной раз поняла, что правильного ответа нет. Ведь каждый видит мир со своей колокольни. Мой приятель, который выехал в Кузбасс, многословно описывал мне трудности переезда и бонусы новой жизни. Безусловной заслугой за их мытарства в общежитиях он видел такое выстраданное российское гражданство, ипотеку на двухкомнатную квартиру в новом доме и работу. Их паззлы якобы сложились, но финалом такой долгой истории были слова моего друга о том, что ему нужно ехать на заработки - на север или в Москву, потому что их с женой зарплат катастрофически не хватает на жизнь и кредиты - мебель, бытовую технику, оплату ипотеки. И как понимать его письмо - это история успехов или трудностей, жалобы или завуалированное хвастовство? Выехав, мой друг не закончил второе высшее, к которому шел несколько лет, закрыл свою квартиру, гораздо большую, чем новую, оставил любимую работу и друзей. И почему-то нехватка знакомых и поддержки больнее всего ранит его в новой жизни. Наше общение сошло на нет. Ведь для него нужно понимание. И сочувствие. И умение дать нужный совет. Мой другой приятель вывозил семью на лето в 2014 году из Луганска в Подмосковье. Вернулся, потому что здесь свое жилье, работа и родители. А вот его брат уехал с семьей в Россию. Уехал безвозвратно - в покупку недвижимости вложили все деньги. Есть еще причины, почему мой друг вернулся - он понял, насколько сложно жить в городе, где у тебя никого и ничего нет. Это только теоретически легко, на словах и в старых историях, а в жизни ты ищешь на улицах знакомые лица и радуешься луганским номерам на машинах, как родным. Удаленность друзей и родителей на километры или сотни километров будто бы не играют такой уж роли - есть Skype, Viber, но есть какие-то почти мистические вещи - жить и знать, что ты не один. Ради них можно лезть вверх, плыть против течения и подниматься на новые высоты. О причинах возвращения не принято говорить. Это - как расписываться в своей несостоятельности. То лето, проведенное за пределами Луганска, навсегда разделило на тех, кто был в Луганске, и тех, кто не мог дозвониться до родных из своего мирного благополучия. Это как пуд соли, который так и не съели вместе, прожив это лето порознь. Объясняя всем им, почему мы были здесь, я чувствовала, что сдаю тест на свою нормальность - как я могла так рисковать жизнью ребенка, а они в свою очередь оправдывались бы передо мной за то, что по-мужски испугались, оставив здесь свои дома и родителей. Чтобы выехав, наконец разобраться в том, насколько "дым отечества нам сладок и приятен" и как сильно тянет домой с чужбины. Даже если там, как галочками в опросе указано: "есть" - работа, гражданство, жилье.
Ни отъезд из "республики", ни возвращение назад сейчас не проходят под звон литавр. И то, и другое делается тихонько, на цыпочках и без лишних слов.