Чем нас пугает маркиз де Сад?
Кейт Уинслет и Джефри Раш в фильме "Перо маркиза де Сада" "Убей меня или прими меня таким, какой я есть, я не изменюсь", - писал заключенный граф де Сад своей жене в 1783. Самый скандальный автор XVIII века не был склонен к компромиссам. В те времена неисправимый либертин (сторонник нигилистической философии, отрицающий принятые в обществе нормы морали. - Ред.), маркиз де Сад отбывал 11-летнее заключение, но даже при условии освобождения он не отказался бы от своих принципов и пристрастий. Любое отклонение от своей истинной природы равно для него смерти. Югес де Сад - потомок скандального писателя в камере Венсенского замка, где был заключен маркиз де Сад Вновь открытый в популярной культуре, но до сих пор непостижимый, де Сад стал объектом двух выставок в Париже, которые предлагают новый взгляд на одну из самых темных и самых влиятельных фигур европейской культуры. "Сад: Нападение на солнце" - экспозиция в парижском Музее д'Орсе - это амбициозная попытка пересмотреть историю современного искусства через призму его радикальных произведений. Прямо через дорогу в другой парижской галерее - Музее писем и рукописей - представлена коллекция книг и эпистолярных произведений де Сада, в том числе рукопись его наиболее дерзкого и скандального романа "120 дней Содома, или Школа разврата". Обе экспозиции позволяют зрителям глубже задуматься о неразрывной культурной связи между эпохой де Сада и настоящим. Наше восприятие XVIII века - не только во Франции, но и в современных Соединенных Штатах - иногда может быть немного односторонним, немного обманчивым. Эпоха Просвещения означает всплеск рациональной мысли, науки и гуманизма, но это далеко не все, что определяет эту эпоху. Бронзовый череп маркиза де Сада Маркиз де Сад, который умер почти двести лет назад, бесспорно фигура Просвещения. Он увлекался Руссо, которого тюремщики не позволяли ему читать. Но он был также первым, кто нанес сильный удар (и самому де Саду понравилась бы эта метафора) по верховенству разума и рацио, и стал певцом бунтарства, радикализма и антигуманизма. Эти идеи стали огромным возмущением XVIII века, но они продолжают звучать в искусстве, литературе и философии в течение двух последних веков. Аристократ-провокатор Донасьен Альфонс Франсуа де Сад родился в 1740 году и был чрезвычайно сложной фигурой. Он был аристократом, радикалом, делегатом Национального Конвента во времена Французской революции, а затем отказался от своего титула, когда началась Эпоха террора. Он - автор наиболее провокационных романов в истории, но его перу также принадлежат вполне приличные пьесы. И он, конечно, имел заметный вкус к грубым формам секса, получившим его имя, но, как показывает даже поверхностный обзор литературы XVIII века, они вовсе не были такими уж чрезвычайными для того времени. Замок Соман, где Донасьен Альфонс Франсуа де Сад провел часть своего детства Как когда-то заметил выдающийся исследователь сексуальности - Мишель Фуко (французский философ и историк ХХ века. - Ред.): "Садизм - это не "практика, старая, как Эрос", а скорее "массовый культурный феномен, который появился именно в конце XVIII века". Вслед за Вольтером и Руссо, де Сад писал романы, которые надо читать двумя способами: как развлекательную литературу и как философские трактаты. Даже несмотря на свои наиболее возмутительные произведения, де Сад не был на самом деле порнографическим писателем. В ранней редакции "120 дней Содома" в бесконечных описаниях телесных пыток и жестокостей нет ни одного сексуального намека. Даже его лучший роман "Жюстина, или несчастье благотворительности", в котором священник-развратник обольщает девушку, шокировал французское общество вовсе не откровенными сценами. Рукопись романа "Жюстина, или несчастье благотворительности" Настоящее возмущение вызвала мораль романа, которая утверждала, что злоупотребление доверием человека является не только принятым, но и добродетельным. Истинная добродетель, по мнению философа, это до конца воплощать свои самые темные и наиболее разрушительные страсти, даже за счет жизни другого человека. Маркиз также не имел ничего против убийства, хотя и был заядлым противником смертной казни. Но убить человека в порыве страсти - это одно, а рационализировать убийство законом - это уже настоящее варварство. Коварные и жестокие действия для маркиза де Сада не были отклонением от нормы. Он считал их неотъемлемой частью человеческой природы. Более того, говорил де Сад, рациональная философия Просвещения - это побочный продукт этих глубинных желаний. Темные желания управляют людьми гораздо больше, чем любой рациональный импульс. Благородство - обман. Жестокость - естественна. Безнравственность - единственная мораль, а грех - единственная добродетель. Плохое влияние Не только книги маркиза де Сада, но и вся его жизнь была полна греховности и излишеств. Он провел треть своей жизни в тюрьмах, в частности в Бастилии в 1789 году, в также в сумасшедших домах. Его книги были запрещены вскоре после смерти в 1814 году. Но пока произведения де Сада пылились на полках, его темная мораль начала быстро распространяться. На полотнах Франсиско Гойи, как и в романах де Сада, бессмысленность побеждает разум Франсиско Гойя (испанский художник XVIII-XIX веков) в перерывах между работой над портретами испанской королевской семьи, создавал сумасшедшую серию гравюр - "Капричос", "Бедствия войны", "Покойные мечты" - в них жестокость побеждает добродетель, безумие - рациональность. Его самая известная гравюра "Сон разума рождает чудовищ" изображает спящего человека, возможно, самого художника, над которым кружатся кошмарные звери - плод его фантазий. Когда Мишель Фуко увидел гравюры Гойи - живописный аналог литературных произведений де Сада, - он заявил: "Западный мир получил возможность заменить ум насилием... После де Сада и Гойи бессмыслица стала решающей силой современного мира". Хотя образы жестокости и насилия, которые всколыхнул де Сад, встречаются в творчестве многих художников начала XIX века, особенно Эжена Делакруа и Теодора Жерико, сами его произведения были мало известны. Только в конце века "божественный маркиз" был снова открыт. Некоторые, правда, немного буквально поняли его философию, как викторианский поэт Чарльз Свинберн, который обожал де Сада и писал под псевдонимом длинные эпосы о мальчиках, которых секут плетьми. Книги маркиза де Сада были запрещены вскоре после его смерти в 1814 году Но выдающиеся писатели того времени видели в творчестве де Сада несколько больше - философ перевернул мир с ног на голову. "Цветы зла" Шарля Бодлера вернули в литературу идеологию де Сада. Фридрих Ницше, чья сексуальная жизнь была закрытой настолько же, насколько она была откровенной у самого маркиза, многим обязан скандальном философу. Гийом Аполлинер, поэт, придумавший слово сюрреализм, редактировал первый полный сборник произведений де Сада. А другие сюрреалисты нередко находили вдохновение в его произведениях, где сцены насилия и секса преувеличены до абсурда. И не только они. "Сердце тьмы" англо-польского писателя Джозефа Конрада, который изображает руководителя колонии, сошедшего с ума в Конго, - это роман в духе де Сада. Так же как и "Смерть в Венеции" - декадентский шедевр Томаса Манна о борьбе с темными желаниями. Трудно себе представить Зигмунда Фрейда без де Сада, который объяснил, что либидо стоит в центре человеческой природы. Взгляды маркиза де Сада на природу человечества сегодня как никогда актуальны Прямым наследником де Сада в кино стал итальянский режиссер Пьер Паоло Пазолини, который экранизировал "120 дней Содома". Но влияние философа можно проследить во многих кинотрадициях от "Империи чувств" Нагиса Осимы до трэшевых кинолент Джона Уотерса в 1980-е. Он везде, но он до сих пор пугает нас. Почему? Потому что фигура де Сада не поддается объективному анализу. То, за что выступает де Сад, - это не свобода, это крайность. Он пророк мира, превышающий пределы возможностей. И в современном мире, который балансирует на краю своих возможностей - политических, экономических, экологических - его темное видение человечества кажется как никогда кстати. Прочитать оригинал этой статьи на английском вы можете на сайте BBC Culture
Скандальный бунтарь, писатель и философ-вольнодумец XVIII века оставил глубокий след в нашей культуре. Корреспондент BBC Culture Джейсон Фараго объясняет, почему фигура Маркиза де Сада до сих пор пугает нас.