Почему в Харькове не прижилась столица Украины
Госпром - символ развития Харькова, когда там была столица советской Украины Когда Украина стала советской республикой, новая власть осуществила довольно затратный - тем более учитывая тогдашние нищету и руины - эксперимент. В 1919 году Киева лишили столичного статуса, город "опустили" до обычного областного центра, а средоточием власти стал пролетарский Харьков. На вопрос, зачем украли столицу, ответить однозначно не удастся. Было здесь и вызванное духом переломного времени с его ценностным хаосом стремление к новому - зачастую по принципу "пусть хуже, но главное - чтобы другое". Было где-то, очевидно, и копирование российских решений: ведь Москву тоже провозгласили старосветской и недостойной быть политическим центром. Однако самая важная причина на самом деле видится очень серьезной. Киев все еще оставался, несмотря на поражение украинского государства, символической столицей УНР. И, конечно же, городом княжеским, градом князя Кия. Памятные места, древний Златоверхий собор, казацкое мазепинское барокко, музеи, мемориалы - на таком фоне советская власть совсем не выглядела величественной и приживалась, или утверждалась, плохо. А еще культурная инфраструктура - театры, библиотеки, издательства, университет. И - не самое главное - люди. Основная цель переноса столицы была в том, чтобы лишить народ памяти. И радикальная "хирургия" казалась единственным спасением. Ведь этот город хранил еще совсем свежие воспоминания и о величественной УНРовской манифестации у Святой Софии, и о многотысячных колоннах под желто-голубыми флагами, и о чтении универсалов Центральной Рады. Казалось, что слобожанские незастроенные пространства "осоветчиваются" проще и быстрее. Но, как говорили древние, ничто не бывает из ничего. Столицу можно просто назначить по чьей-то чиновничьей прихоти. Харькову катастрофически не хватало символического и культурного капитала - так что банкротство изначально выглядело неизбежным. И всемогущий Совнарком не мог здесь помочь. Это сразу показали люди искусства. "Харьков, Харьков, где твое лицо?//Где твой центр?" - грустно-растерянно спрашивал в знаменитом стихотворении Павло Тычина. Мыкола Хвылевой (сам слобожанин, с Киевом биографически не связан) писал о "зловонном промышленном городе, большом, но не величественном - забыл слобожанское рождение, забыл слобожанские полки, а не создал американскую сказку". И не из-за досадной ли национальной амнезии "не шли дома в облака", не складывалось с величием? Строительство Харькова в 1930-х годах Переезд и так всегда дело хлопотное, а тут еще и место выбрали не слишком комфортное. Катастрофически не хватало и жилья, и офисных помещений. Скажем, сотрудники уважаемой тогда газеты "Известия ВУЦИК" (то есть Всеукраинского центрального исполнительного комитета) поселились в некой "коммуне на Пушкинской". В заброшенной владельцем усадьбе пространство разгородили кусками фанеры, чтобы хватило места для простой кровати, - и это уже была пролетарская роскошь. Самый известный поэт поколения Павло Тычина время от времени спал прямо в редакции на столе, на стопках газет, потому что даже отгороженного угла не нашлось. Семьи часто оставались в Киеве, предпочитая "нестоличное", провинциальное теперь, налаженное существование и хоть сколько-то сносный быт. Культурную элиту переселяли (так и хочется сказать "эвакуировали") почти принудительно. Хотя те, кто ехать все же отказались (например, поэты неоклассической пятерной грозди, они вне Киева себя не представляли), в конечном итоге не прогадали, потому что столица сама вскоре к ним вернулась. К тому же, деятелей искусства оторвали от привычной среды, от их читателей и почитателей. Харьковский зритель, к примеру, очень неблагосклонно воспринял авангардные реформаторские представления Леся Курбаса, при том что в патриархальном и традиционалистском якобы Киеве "Березиль" был признанным и популярным. И литературные вечера на заводах не очень радовали заинтересованной публикой. А вот новые столичные просторы манили зодчих, обещали невероятный размах для эксперимента, воплощение амбиций молодых, еще не признанных гениев. Начали формировать новое лицо столицы - и город буквально заболел архитектурной лихорадкой. Объявлялись конкурсы, обсуждались экстравагантные масштабные замыслы. А когда на лугах около Сумской началось строительство нового центра, были представлены такие проекты, рядом с которыми дома знаменитых братьев Весниных и Вальтера Гропиуса должны были показаться воплощением замшелого консерватизма. Творческие искания проектантов определялись в первую очередь конструктивизмом. Эмблемой модерности надолго стало здание Госпрома. Строгие линии, необычные пропорции, почти что овеществленная, записанная в камне декларация нового стиля, казалось бы, совсем не связанного с традициями города на Лопани. О Госпроме писали пьесы, им восхищались герои популярных романов харьковских авторов. Но вдруг все эти амбициозные планы обернулись бесполезными мечтами. Большевистские вожди как облагодетельствовали столичным статусом, так же неожиданно его и отняли. Вечером 23 июня 1934 года состоялся торжественный прощальный пленум в горисполкоме, сам Павел Постышев заверил, что Харьков навсегда остается надежным тылом советского государства. И после этого члены Центрального комитета КП(б)У и народные комиссары поехали прямо на вокзал, где их уже ждал специальный поезд. Почему же неприемлемый и заклейменный Киев вдруг стал столь привлекательным для советской элиты? Учитывая дату - лето 1934 года - можно ответить, что властьимущие возвращались праздновать свою окончательную, как им казалось, победу. Среди прочего - и победу над исторической памятью. Голодомор 1933-го лишил нацию сил для сопротивления. Руины Михайловского монастыря, который снесли для строительства правительственного квартала при переносе столицы из Харькова в Киев А красным чиновникам, как бы они не назывались, комиссарами, министрами или еще как-то, хотелось утвердиться все же на киевских холмах, чувствовать себя наследниками вековой традиции. Нужна была столица, которая имела бы так и не полученный Харьковом символический капитал. И идеология уже менялась. Вместо пролетарского интернационализма зазвучала государственная риторика. "Интернационал" через некоторое время заменили новым советским гимном о "великой Руси". Идеологические факторы перевесили экономические, хотя в 1934 году средств требовало не только элитное строительство на Крещатике и Печерске. В Киеве в 30-е стало меньше золотых куполов, на месте многих взорванных старинных церквей зияли пустые небеса. Должна была исчезнуть и память. Но город всегда остается центром памяти, а память помогает сохранить сам город. Киев пережил эпоху странных переименований и реконструкций. Но его жители упорно держались старых названий своих улиц, по возможности берегли реликвии и святыни. Попытка заставить людей все забыть все же не удалась. Потому что есть все же вещи, которые нельзя отнять, когда за ними стоят не единицы, а миллионы.
Среди достижений национальной революции 1917 года было возвращение Киеву столичного статуса. Он снова стал центром политической власти, а символическим центром оставался и после поражения УНР. Чтобы наверняка уничтожить даже упоминания о государственности, большевики решились на великое переселение столицы в Харьков.