Дело Бабченко: обвинять ли СБУ в "опасных играх"?
Хотя Уголовный процессуальный кодекс Украины разрешает действия, к которым прибегли правоохранительные органы, не утихает дискуссия о том, насколько нравственными можно считать действия спецслужб по отношению к медиа, родным и близким "убитого", а также к обществу в целом. ВВС News Украина пообщалась на эту тему с экспертами в различных областях. Игорь Розкладай, юрист Института медиа права: Я считаю, что говорить о границе, которую кто-то перешел, следует лишь зная обо всех обстоятельствах дела. И главным здесь является только один фактор: насколько был высоким уровень угрозы для жизни человека. Только тогда мы можем обсуждать приемлемость или недопустимость тех или иных действий. Сейчас мы вынуждены верить словам председателя СБУ Василия Грицака, генпрокурора Юрия Луценко, что это была охота на "большую рыбу", и поэтому они прибегли к таким не просто жестким, а даже жестоким действиям. Потому что действительно многие люди искренне прониклись трагедией. Но у нас есть примеры действий российских спецслужб, о которых говорит весь мир - отравление Александра Литвиненко, семьи Скрипаля. Фейсбук-сообщество и даже медийное общество в целом слишком эмоциональное, и это очень плохо. В условиях войны журналистам нужно трезво и хладнокровно оценивать происходящее. Да, это трудно, мы все расшатаны аннексией Крыма, интервенцией на Донбассе. Мы должны понимать, что эмоции - это зло, которое омрачает попытки анализа. Почему мы писали о том, какие у нас "непрофессиональные" СБУ или МВД, а не о том, скажем, почему Аркадий мог стать жертвой, о том, что выглядит это все правдиво и профессионально, что были прецеденты с убийствами и почему преступления не раскрыты, как в случае с российским журналистом Владом Листьевым? О том, осознают ли журналисты, занимающиеся расследовательской, рискованной журналистикой, последствия такой деятельности и возможное развитие событий для них лично? Вместо этого, мы видим очень много "зрады", много эмоций. Так, как на футбольном поле - наши-не наши, "измена" или "победа". А политика очень неполярна, в ней есть только интересы, и Украина - не исключение. Журналисты на Майдане Незалежности после известия о том, что Аркадий Бабченко жив Виктор Рыбаченко, вице-президент Ассоциации политических психологов Украины: Отпечаток на обществе, конечно, от двойного шока останется и часть людей значительно осторожнее будет реагировать на такие сообщения. Проблема в другом: как правильно интерпретировать то, что произошло, чтобы минимизировать последствия. Но пока делать однозначные выводы рано. Главное - дождаться развития этой ситуации. Потому что может быть то, чего никто не ожидает. Пока не завершится расследование, мы не можем точно судить, на чьей стороне истина: тех, кто возмущается действиями СБУ и ставит под сомнение их нравственность, или тех, кто оправдывает спецслужбы. Потому что это еще не развязка. Развязка будет тогда, когда организаторы предстанут перед судом и мы увидим, кто они, услышим об их прошлом. Люди, которым свойственна мгновенная эмоциональная реакция, и в дальнейшем будут так же бурно реагировать на потрясающие события, как и сейчас. Они и в дальнейшем будут обижаться, чувствовать себя обманутыми. Те, кому присущ рациональный контроль, подождут, будут анализировать. Однако, в этой истории есть еще одна опасность, связанная с международной реакцией. За рубежом есть определенный шок, там смущены новостями из Украины. Если, не дай Бог, что-то подобное произойдет снова, они будут молчать - или ждать подтверждений, или не верить до последнего. Юрий Якименко, директор политико-правовых программ Центра Разумкова, шеф-редактор журнала "Национальная безопасность и оборона": Надо смотреть на ситуацию, в которой находится Украина. Война продолжается, в стране работает агентура соседнего государства, поэтому надо быть сдержаннее в оценках и смотреть на возможные последствия и оценивать то, что могло бы быть, если бы не было этой спецоперации. Потому что выглядит так, что о войне немного подзабыли, хотя она продолжается. И то, что произошло, - ее проявление. Сейчас мы знаем только о проведении спецоперации, в ходе которой, как утверждает СБУ, были обнаружены организаторы убийства и возможная террористическая сеть. Вряд ли сейчас можно в СБУ предъявлять претензии за то, что относится к его полномочиям. Сейчас мы услышали только оценки политиков, журналистов, общественных организаций. Но профессиональные вещи должны комментировать профессионалы. Интересно было бы услышать реакцию спецслужб других стран. Что касается политических последствий для страны, для власти, то, во-первых, всем, в том числе СМИ, как я уже сказал, надо больше обращать внимание на то, в каких условиях живет Украина. Не хотелось бы обобщать, оценивая реакцию и отношение к происходящему всего общества. Так как сейчас мы не можем зафиксировать эту реакцию, мы ее видим только в социальных сетях и в СМИ. А это, конечно, не вся Украина. Было бы интересно провести социологические опросы и посмотреть, как граждане к этому отнеслись и какой процент вообще знает о том, что произошло. Согласно СМИ, то конечно, это сложная ситуация, которая может привести к недоверию как к самим медиа, так и к собственно первоисточникам информации. Но здесь важен вопрос баланса между тем, что этой спецоперацией удалось достичь, и теми негативными последствиями, которые могут быть для общества. Однако перед тем, как это выяснять, должен быть снижен градус эмоций. Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram
"Перейдена граница", "потеря доверия", "игры спецслужб", "постправда с тяжелыми последствиями" - это лишь отдельные характеристики, которые начали давать журналисты, блогеры соцсетей, политики после того, как стало известно об инсценировке "убийства" журналиста Аркадия Бабченко.