Очевидец операции "Висла": наши семьи рассеяны от Донбасса до Атлантики
Ярослав Вайда вспоминает события 1947 года: "Я ощутил всю полноту страха, злобы и ненависти, которыми, казалось, было пронизано все вокруг" Меня зовут Ярослав Вайда. Родился в 1936 году в селе Терка, в бывшем Львовском уезде. Менее чем за год до акции "Висла", 9 июля 1946 года, украинцев из нашего села Терка подвергли экзекуции польские военные. В этот день солдаты застрелили, убили и сожгли заживо 33 человека. Эти действия так называемая польская "влада людова" представляла как акцию по уничтожению УПА, которая якобы угрожала новой Польше. В этот день солдаты в нашем селе не жалели ни стариков, ни детей. С ужасом вспоминаю эту трагедию, когда ребенком мне пришлось пережить боль утраты родных мне людей. Я ощутил всю полноту страха, злобы и ненависти, которыми, казалось, было пронизано все вокруг. Открытка с изображением Иосифа Вайды, отца Ярослава Вайды В этот день моего деда Дмитрия, которому было 84 года, польские солдаты застрелили возле его кузницы. Кроме него, были убиты еще четверо жителей села. Остальных согнали в один дом, который подожгли и забросали гранатами. Там погибли еще 28 украинцев. В этот день были замученв моя мать Антонина, мой трехлетний брат Владимир и пятилетняя сестра Мария. Уничтожили и сожгли много домов украинцев. Чтобы избежать террора, десятки семей выехали в Украину, а остальные прятались по лесам, кто где мог, пока ни прошла эта страшная волна насилия. В следующем году, в апреле 1947-го, "пацификация" продолжилась акцией "Висла", когда принудительно выселяли украинцев восточной Польши. 28 апреля с самого утра солдаты польской армии окружили наше село и дали людям только два часа на сборы хозяйственного инвентаря, своих вещей и скота. Это касалось украинцев, проживавших в селе. В этом хаосе, наполненном криками и плачем, люди не могли сразу понять, что же происходит, и, наконец, и не знали куда и зачем их будут вывозить. После отведенного времени колонна людей в сопровождении военных отправилась в пункт сбора. Кто-то на телеге, а большинство - пешком за телегами, на которых было все, что удалось прихватить. Сбор был в городке Луковица, что почти в 25 километрах от Терки. В первый день, как только мы прибыли из Терки в Лукавицу, - всех, кого подозревали в сотрудничестве с УПА, в том числе нашего отца, отделили от других и забрали в концлагерь в Явожно. Мы думали, что уже никогда не увидим его. Нас осталось трое братьев - сирот. Мы ехали из Лукавицы на новое место назначения минимум две недели. Прибыли на северо-запад Польши в Старгард Щецинский. Оттуда нас грузовиками отвезли в Сухани, что около 20 км к востоку от Старгарда. Там мы увидели большую группу поляков, набиравших себе из вновь прибывших бесплатную рабочую силу. Меня, старшего брата Романа и младшего Юлиана также взяли хозяева для работы и проживания. Мы работали у разных хозяев с утра до вечера и не могли даже видеться. Встретились только осенью, когда пошли в школу. Я в сарае вычищал навоз, пас скот, словом, что мне говорили, то я и должен был делать. Не могу жаловаться, потому что хозяева хорошо относились ко мне - не кричали, не били. Я до сих пор помню фамилию хозяина - Адам Филипьяк. Мы втроем с братьями ходили в школу до января 1948 года, когда отца выпустили из концлагеря. Он нас всех собрал, и мы поселились в селе Жуково, в полуразвалившейся хате вместе с коровой. Она в одной комнате, а мы в другой. Возвращаться после выселения в родные места нельзя. За это сажали в тюрьму или отправляли в концентрационный лагерь в Явожно. Мы долго не могли поехать в родное село, где хозяйничали местные поляки. После депортации украинцев туда приехало немало поляков из других сел. Все имущество, которое имели украинцы, украинские общины и организации - поля, леса, здания, церкви, читальни и т.п. - польское государство забрало себе. А местные поляки были такие "добрые христиане", что даже нашу церковь разобрали. Как хвалился один из тамошних украиноненавистников, он использовал материал из церкви... для строительства конюшни. Первый раз я посетил свою родную деревню в 1967 году. Нашего дома не было, все сгорело. Дома других наших земляков также были осквернены. Во многих селах были видны следы грубого уничтожения материальной культуры украинцев. Уничтожали, разбивали, жгли, грабили бывшие соседи - поляки. Мой старший брат сейчас живет в Польше в Старгарде, где и я некоторое время жил с семьей. У нас там был дом. Жена работала учительницей в школе, а я имел свой бизнес. В 1977 году мы выехали в Канаду. Старший брат остался в Польше, а младший уехал в Украину. Он, к сожалению, несколько лет назад умер. Так что мы и наши семьи рассеяны от Донбасса до Сяна и Атлантики. Фото отца Ярослава Вайды в концентрационном польском лагере в Явожно, с которого сделали открытку Судьба так распорядилась, что фото моего отца, когда он еще был в концентрационном польском лагере в Явожно, общество украинцев в Польше использовало для открытки, посвященной 70-й годовщине депортации украинцев Польши во время акции "Висла". Мне коллеги из Польши прислали ее по электронной почте. Нам отец никогда не рассказывал, что он пережил в Явожно, но когда приходили люди, которым отец доверял, то он говорил об этом, а я случайно подслушал. Волосы вставали дыбом, как только можно было вытерпеть такие издевательства. Как били, как голодом морили, как вши его ели. На этой открытке к акции "Висла" также есть фото нашей сельской читальни "Просвита", сделанное по случаю пастерального визита в село епископа греко-католической церкви в 1934 году. Эту читальню тоже разрушили во время акции "Висла". Медаль к 70-й годовщине акции "Висла". Проект "Объединения украинцев Закерзонья и лемков Канады"
На его глазах замучили близких, он пережил депортацию и труд по найму. Очевидец, который выжил в операции "Висла", рассказал ВВС Украина свою историю. Передаем ее от первого лица.