"Меня бы застрелили побратимы, если бы узнали" - военный с ВИЧ
Ко Всемирному дню борьбы со СПИДом, который отмечается 1 декабря, экс-доброволец поделился с нами своей историей на условиях полной анонимности. Василий - ненастоящее имя ветерана. С 2011-го он знал о том, что является носителем вируса иммунодефицита человека (ВИЧ). После того, как узнал о своем диагнозе, пережил неприятие матери, одиночество и возрождения надежд благодаря эффективной терапии. Ветеран АТО объяснил, почему именно на фронте существует опасность возникновения эпидемии ВИЧ/СПИД, гепатита и туберкулеза. По его мнению, в Украине эту проблему до сих пор не признали. Вот его откровенный рассказ. "Я не чувствовал страха" Мой ВИЧ-статус сильно повлиял на решение идти воевать. Но была и определенная спонтанность. Я чувствовал вину, злость после того, как на фронте убили моего друга. Ему еще не было и 30 лет. Он жил за пару кварталов от меня. До войны у меня был бизнес. С ее началом заказы начали падать. Перед отъездом на войну я раздал все свои ценные вещи. На фронт меня собирали знакомые из моей группы людей с положительным ВИЧ-статусом. В этой нашей группе были волонтеры, которые помогали не только мне, но и другим военным. Люди объединялись, понимали, что всем нам жить в одной стране дальше. На войне я совершил поступок, который потом назвали "подвигом". Смог спасти имущество ВСУ, захваченное противником. Мог действовать отчаянно прямо на глазах у сепаратистов. Они были растеряны - просто не ожидали такой наглости. Сначала в моих действиях на войне был фатализм. Я не чувствовал страха, потому что думал, что мне нечего терять. Но потом захотел жить. Я помню момент, когда проснулся в прифронтовом госпитале. Мы были на дежурстве перед этим. Я должен был пойти погреться в машину. А парень, который грелся внутри машины передо мной, попросил еще немного там посидеть. В эти минуты туда попал "Град". Те, кто были в машине, погибли на месте. Вместо меня. А я после этого проснулся в больнице. С тех пор действовал осторожнее, стал более уверенным в себе, у меня усилилось чувство мести за погибших товарищей. Я не позволял себе больше никакого разгильдяйства или несобранности. Лежа в больнице, проанализировал свою жизнь. Осознал, что в жизни все происходит не просто так. Я зачем-то еще нужен. После войны занялся здоровьем, встретил свою будущую жену. Знал только командир Я служил в добровольческом батальоне. Добробат - это как семья. Только благодаря этому мы могли побеждать. Справку о своем статусе я сразу уничтожил. У меня не было времени объяснять, что там у меня, почему, как. Мой командир знал о моем статусе. Он отнесся к этому как офицер. Принял меня таким, какой я есть. Он меня попросил перед каждым боем на левой руке делать надпись B20 на случай ранения. Таким образом я мог предупредить парамедиков на фронте, что у меня есть такое заболевание. Парамедик носит латексные перчатки. Если он или она проткнули бы осколком перчатку, то произошло бы прямое заражение. Есть всего три пути распространения этой инфекции: кровь, сперма и материнское молоко. Других способов нет, в частности ВИЧ не передается воздушно-капельным путем. В подразделении, где воевал, о своем ВИЧ-статусе "морозился". Никому о нем не говорил, потому что 90% моих побратимов пришлось бы разжевывать, что это такое - ВИЧ/СПИД. А на руках у всех было оружие. Я не хотел получить пулю от своих за это, потому что потерял бы полное доверие к себе. Понимаете, у людей был бы страх есть со мной из одной посуды, спать рядом. Когда на фронте я иногда отходил в сторону и выпивал лекарства, побратимы думали, что на чем-то "сижу". Но жадничаю и не делюсь с ними. Когда наш батальон начали вводить в структуру силового ведомства, понял - медкомиссию не пройду. Проститутка за еду На фронте могут быть целые очаги эпидемии ВИЧ/СПИД, но это никого не интересует. Людей на фронте в любовных делах объединяла одна-единственная купюра в 200 грн. Именно столько стоили услуги секс-работницы в прифронтовом городе. Вот вам и все отношения между мужчиной и женщиной. В половине случаев за секс рассчитывались бартером. Презервативы покупали самые дешевые в ближайшем киоске. Качественные туда никто не завозил. Добровольцы употребляли различные стимуляторы, чтобы выдерживать по восемь бессонных ночей подряд и постоянный стресс войны: амфетамины, энергетики, кофеин. Так 70% времени. Представьте себе, будет ли человек в таком состоянии на войне заморачиваться тем, чтобы у него был безопасный секс с проституткой за 200 грн? Половина людей себя воспринимали как смертники. Могли думать: "А может, это у меня последний раз с женщиной?" Те женщины, которые предлагали свои секс-услуги на войне, также не переживали, что могут заразиться. У некоторых из них на глазах погибли родные. Им некуда было ехать и нечего было есть. Рядом с фронтом много голодных людей, готовых за деньги делать что угодно. И некоторые этим пользуются. Когда у меня побратимы просили: "Дай сотку, не хватает снять проститутку", - я не давал им деньги. Читать им лекции о том, что можно заразиться чем-то, смысла не было. Я мог даже на водку давать, потому что понимал: у человека перегрузка, нужно быстро расслабиться. На проститутку - нет. ВИЧ/СПИД в цифрах Источники: UNAIDS, ЦОЗ МОЗ Украины, ВОЗ, БО "100% жизнь". Доноры на войне Еще один сложный момент для меня - сдача крови в прифронтовом городе для раненых. Я ее никогда не сдавал, зная о своем статусе. Возникал вопрос, а почему это я "морозился"? Поэтому, когда другие бойцы сдавали кровь, я шел разгружать мертвых. Вижу, подъехал "КамАЗ" с 200-ми, то есть погибшими, я быстренько масочку надел и вперед. Некоторые тела были изуродованы, их просто так нельзя было бы узнать. Я тогда понял, как важно создавать базу ДНК еще при рождении ребенка. Наши бойцы "слили" свою кровь - и все. Большой вопрос, проверял ли ее кто-то на фронте. А как было: "Ребята, очень нужна кровь - давайте сдавать, вперед!'' И они сдавали. А у ВИЧ инкубационный период длится полгода. Кстати, помню, что со мной сознательно избегал сдачи крови еще один боец. Впрочем, его причин я не знаю. Кроме ВИЧ, человек может иметь, например, гепатит, который также передается через кровь. Его боятся меньше, хотя такой вирус сложнее сдерживать в организме, если уже произошло заражение. Как узнал? О своем ВИЧ-статусе я узнал в 2011 году. Тогда моя одноклассница готовилась к операции и должна была сдать анализ на ВИЧ. Я пошел "по приколу" с ней вместе. И меня спрашивают: "Как вы относитесь к такому диагнозу? У вас он есть". Мне очень не хватало информации об этом. У меня фактически не было никакой поддержки, я пережил жесткое неприятие. После того, как узнал о своем ВИЧ-статусе, во мне что-то оборвалось, появился страх относительно того, как другие ко мне отнесутся, что подумают. Когда-то в аптеке меня шокировало то, как другой человек, подойдя к окошку, спокойно сказал: "У меня ВИЧ, гепатит и туберкулез". Я стоял рядом и млел. Лишь через два года начал знакомиться с людьми, у которых есть такая же проблема. Я увидел немало успешных людей с ВИЧ-позитивным статусом. В 2013-м я стал на официальный учет, начал принимать антиретровирусную терапию, посещать встречи в группе, в которую входили люди с ВИЧ-позитивным статусом. Некоторые из них жили с таким диагнозом по 10-15 лет. Они выглядели лучше, чем некоторые здоровые молодые люди, потому что тщательно следили за своим здоровьем. Есть определенные технические нюансы по приему терапии, но я понял благодаря этим примерам: все не так плохо. "Мать думала, что наркоман" Когда мать узнала о моем ВИЧ-статусе, думала, что я наркоман. А я никогда не употреблял наркотики и не пользовался услугами секс-работниц. Первые три года после того, как я узнал о том, что являюсь носителем ВИЧ, она вообще меня не принимала. С матерью до сих пор больше пяти минут не общаемся. Мать родом из села в Западной Украине. Для нее это что-то немыслимое. Сестра образованнее, отнеслась спокойно к этому, прежде всего сама сдала анализ. Но после меня могли выбрасывать стакан, из которого я пил воду. Тест на ВИЧ для военных В Днепре можно было бы проводить тесты на ВИЧ на волонтерских пунктах. Чем больше людей сдадут тесты, тем больше будет процент выявленных носителей этой инфекции. Можно было бы проверять военных параллельно с осмотрами у обычных врачей - стоматологов, терапевтов. Мол, давайте заодно пройдем и тест на ВИЧ на всякий случай. Почему бы и нет? Можно организовать пункты для таких тестов на вокзалах Киева, Харькова, Днепра, крупнейших перевалочных пунктов для фронтовиков. Боец сам придет, потому что понимает, что "согрешил". По моему мнению, нужно обеспечить системное тестирование на ВИЧ. Оно должно быть доступным. Государству до сих пор это не было нужно, специализированные фонды не сильно хотят иметь с этим дело. Я считаю, что проблему распространения ВИЧ в зоне боевых действий не осознают. Общался с медиками, которые ездили на фронт. Они говорят об этом открыто. BBC News Украина попросила министерство обороны объяснить, проверяют ли военных на ВИЧ/CПИД перед отправкой на фронт, а также позже, после прохождения там службы. На момент выхода материала ответа мы не получили. Там также могут распространяться гепатит, туберкулез. Люди, живущие рядом с линией разграничения, питаются значительно хуже нас, в тылу. Они не получают достаточно белков, микроэлементов, витаминов. Плохое питание - один из факторов развития туберкулеза. Те, кто там занимает должности, конечно, хорошо питаются, однако 70% - нет. В начале войны эти люди были полуголодные. Какой выход? Что бы я сказал тем, кто прошел войну и переживает посттравматическое стрессовое расстройство? Ты приходишь с войны и никому не нужен. Тебе могут налить сто грамм или дать денег, а потом попросить больше не беспокоить. Если чувствуешь себя очень плохо, то, пожалуйста, или езжай обратно, на войну, или прекрати "выносить мозги" родным людям. Нужно взять ответственность за себя в свои руки и вести здоровый образ жизни. Рисунки Олеси Волковой, Русская служба BBC. Следите за нашими новостями в Twitter и Telegram
Василий пошел на войну, потому что был уверен - терять ему нечего. Одна из причин такого настроя - ВИЧ-положительный статус. Он воевал в добровольческом батальоне.