Блог из Луганска: знакомые из прошлой жизни
Вся жизнь сейчас состоит из встреч и историй набегу. То ли мы все стали до слёз сентиментальными от тотального недостатка позитива, то ли устали бояться, но к знакомым по прежней жизни бросаешься так, будто это твои потерянные в детстве родственники. Как в наивном индийском кино. ‎ ‎На остановке я встречаю соседку. Она пенсионного возраста, но я помню, что женщина работала. Оказалось - уже нет. Отмечаю, что она интересно одета, и моя знакомая даже с нотками удовольствия в голосе говорит: "Всё из секонд-хенда. Да, на мне сейчас всё из секонда кроме обуви. Повезло найти хороший магазин, сейчас он уже не работает". Говорим о её сыне. С войной он со своей семьёй выезжал в Россию. Вначале мать рассказывала нам с гордостью - её детей как беженцев приняла многодетная семья, в доме им дали бесплатно комнату и кормили. Потом они съехали - не смогли долго жить с чужими людьми. И после почти два года её дети перебивались поисками работы, страдали от невыплат, обмана работодателей, положения нелегалов, сложностей найти работу с зарплатой, способной покрывать их потребности со съёмом жилья.‎ ‎Устав от всего, вернулись домой. Сын и сейчас в Луганске работает без трудовой, а невестка страдает от нерегулярных выплат зарплаты на "государственном" предприятии. Коммунальные платежи оплачивает мать: "А остальное они уже сами". Я видела не так давно её сына, и первое, что бросилось мне в глаза - это его усталость. Наверное, ему лет тридцать. До войны он был высоким красивым парнем, при чуть других условиях с его данными он мог бы сделать карьеру модели. А сейчас как будто из него ушла жизнь. Ссутулился, глаза ввалились, стройность стала резкой худобой. И его пластическим хирургом была сама жизнь - усталость, разочарования, выгорание, неоправданные надежды, бремя ответственности за семью, тяжёлая физическая работа, лишения. А его мать, одетая сплошь с чужого плеча, счастлива - сын наконец-то рядом. И её материнское сердце не стало болеть меньше за судьбу единственного сына, но от того, что сына можно видеть и помогать ему хотя бы вот так - оплатой коммунальных платежей - ей легче. ‎ ‎"Там дышится легче"‎ Мой знакомый водитель маршрутки разговорчив. Пьёт кофе и рассуждает о жизни. Сейчас все говорят о жизни и политике - каждый враз стал экспертом, фору может дать любому профессиональному политологу. Маршрут моего знакомого самый неприбыльный - возит бесплатно школьников и за полцены стариков по делам. А в середине дня людей по этому маршруту почти нет. Маршрутка страшная, пережившая, вероятно, все свои возможные жизни. И паренёк-водитель одет хуже некуда. На его фоне пенсионеры со своей минимальной пенсией могут почувствовать себя очень даже.‎‎ Мой знакомый пьёт кофе, виртуозно объезжает ямы на разбитой дороге, и рассуждает о жизни: "Когда я попадаю за мост, в Станицу, я дышу полной грудью. Не знаю, почему так. И там проверяют документы, и здесь. Но там нет комендантского часа и дела никому до тебя нет. А ещё страшно, что никто не знает, что будет дальше. Раньше хотя бы "военным" какие-то байки говорило их "начальство". Они не сбывалось никогда, но было спокойнее от этого. А сейчас они сами ничего не знают - нет никакой команды. ‎Знаю, что местное "милицейское начальство" семьи вывозит из города, знаю, что операционные в больницах в подвалы переносят. Но сколько можно бояться? Скорей бы уже хоть что-то. ‎Думали, Трамп придёт к власти и что-то поменяется, а ничего не происходит.‎ А несколько ночей спать невозможно было - техника по городу шла. Нагнали в город военной техники, а мы ждём, что будет. И бояться уже сил нет".‎ И так это всё причудливо - разбитая вдрызг жёлтая маршрутка, водитель, одетый чуть лучше бомжа со стаканчиком кофе в руке, а за окном на нашем сельском перекрёстке по обе стороны дороги стоят автоматчики - ищут диверсантов после субботнего подрыва машины. ‎ И моё воображение рисует возможных "диверсантов", какими они должны быть в глазах этих автоматчиков, чтобы их на этом оживлённом автомобильном перекрёстке их заметили и остановили люди с оружием. Может быть, с развевающимся украинским флагом? Или с пушкой на бампере? Но всё вместе очень контрастно - усиленные патрули по городу, люди с оружием и усталость тех, чьи жизни охраняют ещё больше - скорее бы уже хоть что-то решилось. ‎ География разлук и встреч Вечером в магазине я встречаю коллегу по прежней довоенной работе. Мы бежим друг другу навстречу через торговый зал и глупо улыбаемся. Как обычно, говорим, кто и где работает. И почти сразу замолкаем о той, довоенной жизни и работе - молчим с минуту об одном и том же. И почти у обоих на глазах слёзы, которые стараемся незаметно смахнуть. ‎ Нам есть о чём жалеть. До войны мы работали на хорошей фирме - крупнейшей в городе, у нас была интересная жизнь, стабильная зарплата, возможности. И самое важное - очень хороший коллектив, благодаря которому мы любили свою работу ещё больше.‎ Говорим о том, кто и где из общих знакомых. Моя коллега работает в одном из местных "министерств". Зарплата - 10 тысяч рублей. По местным меркам это считается очень хорошими деньгами, но я смотрю на свою приятельницу и отмечаю, что всё, во что она одета, ещё довоенное и изрядно износившееся за это время. По меркам довоенным это были хорошие дорогие вещи, обращавшие на себя внимание. Сейчас - местами вытертые и ставшие не по размеру. И даже от этого тяжело. ‎ Формы жизни будто бы те же - есть работа, а радости нет ни в чём. ‎ А моя знакомая и не скрывает - ни новая работа, ни жизнь в целом ей сейчас не приносят удовольствия. Мы спешно расходимся, потому что за первыми вопросами "Ну как ты? Где сейчас?" идёт предательское "А помнишь?", и после него выйти на прежний уровень настроения очень сложно - у каждой из нас потерь гораздо больше, чем приобретений. Раньше мы говорили о путешествиях, сейчас о том, где наши бывшие коллеги. География разлук и встреч, от которых сложно заснуть и после которых те самые предательские сны о той, довоенной жизни, в которой одежда была по моде и размеру, а друзья - рядом. ‎
Жизнь похожа на одеяло ручной работы. Сшито из разноцветных кусочков, а отойдёшь чуть назад и виден общий мотив. ‎