Блог из Луганска: 600 писем, или История одного чуда
Помощь приходила нам отовсюду Я привыкла знать, что дальше, как привыкла к запасам и планам. И полное отсутствие и первого, и второго меня просто убивало. Опрос знакомых показал, что все живут либо довоенными накоплениями денег и продуктов, либо денежными траншами от родственников из дальнего и ближнего зарубежья. Я же так долго и настойчиво убеждала моих немногочисленных родственников, что у нас всё нормально (если стреляют, то мимо, а что не платят, так мы можем терпеть), что они даже не пытались нам помогать. Звонили, спрашивали, сочувственно кивали. А я боялась, что приняв помощь от них, мы попадём в зависимость. Они перестанут звонить, ожидая наших жалоб, а мы попадём в разряд вечных просителей. Мне этого совсем не хотелось. Поэтому "стреляли, но не сильно", а в остальном было просто "нормально" - в ответ на все их вопросы. Но между тем маме не платили её небольшую пенсию - 1040 грн, пособие одинокой матери вообще оказалось забытым всеми, а моя зарплата повисла в воздухе, как сигаретный дым или утренний туман. Мы продолжали ходить на работу, без конца спрашивая друг у друга: "Ничего не слышно по зарплате?" И тонны слухов ходили по коридорам ежедневно. Все ссылались на уборщиц и министров. А слухи так и оставались слухами. Наши запасы гуманитарки Собственно, у меня, как и у всех, был вариант – армия, где если и задерживали выплаты, то стабильно кормили. Варианты были такие: терпеть, уехать или идти в армию. Я не могу сказать, что я искала выход, он нашёлся сам собой. О гуманитарной помощи и благотворителях говорили в каждых местных новостях, показывая счастливых стариков и непременно тех, кто вручал им пакеты. Лица последних мелькали обязательно. Как у самого обычного потребителя теленовостей, у меня складывалось впечатление, что помощь приходит к нам в несметном количестве, но куда и кому она попадает дальше – загадка. Неожиданно бывшая начальница прислала мне ссылку с вакансией в Луганске. Какое-то странное объявление. Требуется аниматор и номер телефона. Я пришла на собеседование. Это было помещение бывшего банка, которое отдали под благотворительный фонд в самом центре Луганска. Парнишка вдвое младше меня рассказал о том, что им нужен человек, который будет придумывать и вести праздники в детских домах, вероятно, в костюмах кукол. Но за это не платят. При мне приходили женщины за продуктовой помощью. После беседы с парнишкой меня вызвала на собеседование директор фонда. Долго рассказывала, что спаслась от рака, не может иметь детей и больше всего хочет помогать местной "армии" и детям. Показывала ролики со счастливыми людьми, кто уже получил помощь. Все её благодарили. То ли я была не в духе, но всё происходящее показало мне полным сюрреализма. Глава фонда – маляр (она этого не скрывала), команда за стенкой – волонтёры без зарплаты. Я слушала её час, настойчиво думая, помогут они мне или нет. Через час она начала показывать мне подарки-иконы и ещё что-то, предложила кофе. Я отважилась попросить её дать мне тоже продуктов, я ведь попадаю в категорию тех, кому они помогают. Ушла я оттуда с мукой и литром масла, консервами и парой апельсинов. Я была счастлива! Невероятно счастлива. Пришлось, как и всем, поблагодарить на камеру каких-то людей, чьи фамилии были написаны на плакате за камерой, сфотографироваться со всеми полученными продуктами. Даже не знаю, отчего меня это расстроило. Потом мне было уже сто раз всё равно. А потом я начала писать. Сначала робко – в фонды. Мне иногда отвечали: сочувствуем, но мы помогаем тем, кто тяжело болен, а не тем, кому нечего есть. Попробуйте обратиться к … И целый список адресов. Чуть позже меня начал разбирать азарт. Это было похоже на игру. Мои письма игнорировали, пересылали, отвечали невнятно о том, что я не попадаю в категорию тех, на кого нацелена помощь их фонда… Я поняла, что дело не в том, куда я пишу, а в количестве писем. Писала-то я хорошо, чётко, указывая и свою фамилию, и обстоятельства. Вы знаете, у этой игры в письма было одно важное обстоятельство – меня это отвлекло. Я не стала лучше спать, но я хотя бы что-то делала, пусть и без особого эффекта, но уже с огромным рвением и настойчивостью. Я писала всем, кого видела по телевизору, о ком говорили в новостях и просто тем, чьи фамилии я слышала. Это были звёзды эстрады, ректоры крупных ВУЗов и политики. Я была предельно лаконична. Кто я и почему прошу помощи. Я не просила денег, я просила продукты. Иногда мне звонили, чтобы дать совет – уезжайте, если уедете, мы поможем. Я написала 600 писем о том, что у меня есть маленький сын, и я воспитываю его одна. Я писала об этом незнакомым людям. Нам тогда не платили уже три месяца, а мама не получала пенсию полгода. Я не могла спать совсем, ломая голову, что придумать, чтобы обеспечить семью. Я написала 600 писем и отправила их в чужие дома и офисы. Я стучала в чужую жизнь, рассказывая незнакомым людям о себе и сыне. И мой бумеранг вернулся. Когда-то я расскажу сыну о тех, кто нам помог в трудные времена В наш отсечённый от почтового сообщения город тайными тропами потянулись посылки и конверты из Беларуси, Киева, Москвы, Эстонии, Казахстана… Я не верующий человек, но у меня перехватывало дыхание. Никто не спрашивал о моих политических убеждениях и религиозных взглядах. Помощь моей семье была похожа на чудо, хотя я и не верю в чудеса. Каждый из тех, кто прикоснулся к нашей жизни, оставил свой след, огромный след в жизни моей семьи. Когда-нибудь я обязательно расскажу об этом сыну.
Чуть больше года назад меня здорово озаботил вопрос "Как жить дальше?". Он пульсировал в висках, стучал в часах по ночам, не давая спать, и довёл меня просто до истощения.