lingtrain/ingush-russian · Datasets at Hugging Face

ing stringlengths 0 514	ru stringlengths 0 496
Из кхерар цун дохьаж доаллача цергех.	Но он боялся её страшного жала.
Цергаш-м техар цо цунна, цхьабакъда, тоха еззача бесса дика тоханзар, цу сахьате цо деттача цӀогӀах кхера а денна, цергаш яха из ала а аллийта юстара иккхар Рикки.	Впрочем, он куснул её, но не так сильно, как следовало, и тотчас же отскочил от извивов хвоста, оставив змею разъяренной и раненой.
— БӀеха, бӀеха Дарзи! — аьнна лаккхача кӀотарга тӀа боаллача бӀена тӀа кхача гӀерташ шийна, мамогга хьалъэйбелар Наг.	— Гадкий, гадкий Дарзи! — сказал Наг и вытянулся вверх сколько мог, чтобы достать до гнезда, висевшего на терновом кусте.
Цудухьа, бӀехал хьалтӀакхоачаргбоацаш, лаккха бу Дарзе бӀы, хӀаьта бӀы оага мара а баланзар.	Но Дарзи нарочно строит своё гнездо так высоко, чтобы змеи не достали до него, и гнездо только качнулось на ветке.
Рикки-Тикки бӀаргаш шийна ховш дӀайхагӀи цӀегӀи хулаш доагӀар, мангуста бӀаргаш цӀийдалар, из чӀоагӀа эгӀаздаха хилар да.	Рикки-Тикки чувствовал, что глаза у него становятся всё краснее и жарче, а когда глаза у мангуста краснеют, это значит — он очень сердит.
Из Ӏохайра тӀехьашкарча шин кога тӀа, масса йолча оагӀорахьа а хьажаь, эгӀаз а даха гӀар е доладелар из.	Он сел на хвост и на задние лапы, как маленький кенгурёнок, и, поглядев во все стороны, затараторил от ярости.
ТӀом бе саг вацар: Наги Нагайнеи баьцалла а лилха дайна дӀадаьлар.	Но воевать было не с кем: Наг и Нагайна юркнули в траву и исчезли.
Нагахь санна бӀехала аьттув ца баьлча из йист а хилац, е ше дергдар хьа а хайтац.	Когда змее случится промахнуться, она не говорит ни единого слова и не показывает, что она собирается делать.
Рикки-Тикки уж лаха аьнна тӀехьа а даланзар, цу шиннеца цкъа ше нийслургда аьнна бӀу бенна ца хиларах.	Рикки-Тикки даже не пытался преследовать врагов, так как не был уверен, может ли справиться с обоими сразу.
ЦӀенгахьа дӀадедар из, гӀум уллача наькъа такилге Ӏо а хайна уйла йир цо.	Он побежал рысцой по направлению к дому, сел на песчаной тропинке и глубоко задумался.
Да а дар цунна уйлае е хӀама.	Да и было о чём.
Нагахь санна хьайна къаьна книжка нийс а денна цу тӀара, бӀехала церг техача мангуста дедда дахе буц юъ, из йиаьчул тӀехьагӀ дерзаш хул.	Когда тебе случится читать старые книги о разных животных, ты прочтёшь, будто ужаленный змеёй мангуст тотчас же убегает прочь и съедает какую-то травку, которая будто бы лечит его от укуса.
Из бакъ дац.	Это неверно.
Мангустага кобр (бӀехал) эшалургбац цун бӀарг сийрда а ца хуле, ког чехка а ца хуле.	Победа мангуста над коброй — в быстроте его глаз и лап.
Мангуста бӀехал кӀалхарабаьккхар цун ший церг я. БӀехала кӀалхара мангуст цун кхоссадаларо доакх, ше чехка хиларах доал из кӀалхара.	У кобры — укус, у мангуста — прыжок.
БӀехала церг тоха безам хиннача хана, сага бӀарг тӀаоттаргбоацаш селла чехка цун кортилг лелача хана мангуста кхоссадалар сакъердаме да, езагӀ мел лоархӀача баьцал а.	И так как никакому глазу не уследить за движением змеиной головы, когда она хочет ужалить, этот прыжок мангуста чудеснее всякой волшебной травы.
Рикки-Тиккена дика ховра ше зӀамига долгеи кхетам чу денна доацилгеи.	Рикки-Тикки хорошо понимал, что он ещё молодой и неопытный.
Ишта ше доландаь, чӀоагӀа раьза дар из, шийна тӀехьашкахьара тӀабенача бӀехалах кӀалхардала харах.	Оттого ему было так радостно думать, что он изловчился увильнуть от нападения сзади.
ЧӀоагӀа сийлахьа хийтар цунна ше, хӀаьта беша гӀолла боагӀача наькъилга тӀа гӀолла ше долча хьатӀавенача Теддена шийна кулг хьакха мукъа бала раьза а дар из.	Он почувствовал большое уважение к себе, и, когда по садовой дорожке подбежал к нему Тедди, он был не прочь позволить мальчугану, чтобы тот погладил его.
ХӀа аьнна Тедди цунна ӀотӀаверззашехь а демийла хьерча а хьерчаш, йоагӀаш цхьа хӀама хоелар, цо йитӀкъача оазаца аьлар:	Но как раз в ту минуту, когда Тедди нагнулся над ним, что-то мелькнуло, извиваясь, в пыли, и тоненький голосок произнёс:
«Лоралелахь!	«Берегись!
Со — я Ӏоажал!»	Я — смерть!»
Из бар Карайт, дема бессара сира бӀехилг.	Это была Карайт, пыльно-серая змейка.
Кобрий яраш санна дохьаж доаллаш я цун цергаш, из зӀамига боландаь цунгахьа саг дӀа а хьажац, цудухьа наха цо чӀоагӀа зе а ду.	Жало у неё такое же ядовитое, как у кобры, но оттого, что она маленькая, никто не замечает её, и таким образом она приносит людям ещё больше вреда.
Рикки-Тикке бӀаргаш юха а цӀийделар, халхадувлаш санна ший даьшкара дисаьча боларца эга а эгаш дӀатӀадедар из Карайтана.	Глаза у Рикки-Тикки опять стали красные, и он, приплясывая, подбежал к Карайт той особенной, неровной походкой враскачку, которую он унаследовал от своих прародителей.
Зоакх болаш цун болар дале а дика дар из, хӀана аьлча, хьашт долчча тайпара из кхоссадала йиш йолаш хиларца.	Походка забавная, но очень удобная, потому что даёт вам возможность сделать прыжок под каким угодно углом.
БӀехалашца гӀулакх тоссаделча дикагӀ дар из.	А когда имеешь дело со змеями, это важнее всего.
Риккена кхераме дар Карайтах кхетар, Нагийца кхетачул, хӀана аьлча, карайт зӀамига а болаш кадай бар. Нагахь санна Риккес кортилга юххера тӀехьашкахьарча оагӀорахьа цунна цергаш ца ехкача, Карайтас цергаш тохаргьяр цунна, е бӀарга чу е бордах.	Поединок с Карайт был ещё опаснее для Рикки, чем сражение с Нагом, потому что Карайт такая маленькая, такая юркая и ловкая змейка, что, если только Рикки не вопьётся в неё сзади зубами чуть пониже головы, Карайт непременно ужалит его либо в глаз, либо в губу.
Бакъда, Риккена из хацар.	Впрочем, Рикки этого не знал.
Геттара цӀийденнадар цун бӀаргаш, хӀанз цхьанна а хӀаман уйла яцар цо, тӀехьашка а хьалхашка а доалаш тӀадодар из, цунна цергаш мичахьа ехкача бакъахьа я ца ховш.	Глаза у него совсем покраснели, он уже ни о чём не раздумывал, — он шёл и раскачивался взад и вперед, выискивая, куда ему лучше вонзиться зубами.
Карайт тӀакхоссабелар цунна дохьаж тоха.	Карайт налетела на него, чтобы ужалить.
Рикки юстара иккхар дада дагахь, вий яха бӀехал юха а тӀакхаьчар цунна, ший букъа тӀара из Ӏокхоссар гӀоне Рикки кхоссаденна тӀа-кӀалтӀа даьлар.	Рикки отскочил вбок и хотел было пуститься в бегство, но проклятая пыльно-серая головка настигла его, и, чтобы сбросить её со спины, ему пришлось перекувырнуться в воздухе.
Из тӀехьара дӀа ца а боалаш, цун ларах тӀехьаухар.	Она не отставала и мчалась за ним по пятам.
Тедде цӀенгахьа юха а вийрза цӀогӀа техар:	Тедди повернулся к дому и крикнул:
— Хьадувла, хьажа: вай мангуст доал бӀехал бувш!	— Идите посмотрите: наш мангуст убивает змею!
Рикки-Тиккена хезар Тедде наьнага цӀогӀа эккхаш.	И Рикки-Тикки услышал, как взвизгнула Теддина мать.
КӀаьнка да араваьлар гӀадж а йолаш, цу ханна ший кхоссабала безача моттигал гаьнагӀ кхоссабенна Карайт, ка ца йоалаш бисар, тӀаккха тӀакхоссаденнача Рикки-Тикке, Карайтана кортилга юххе фоартах цергаш а ехка юстарадаьлар.	Отец мальчика выбежал с палкой, но как раз в это время Карайт сделала неудачный прыжок — прыгнул дальше, чем нужно, — и Рикки-Тикки вскочил на Карайта и впился зубами чуть пониже её головы, а потом откатился прочь.
Карайт кхы дӀай-хьай хьанзар, Рикки-Тикки, цӀог долча оагӀорахь из баа болабе аьнна кийчденнадар (мангустий Ӏаьдал дар из), диззалца хӀама диача мангусташ дегӀа дезлулга дага а деха, кадай а низ болаш а хила безам болча Рикке, ца а буаш битар бӀехал.	Карайт сразу перестала шевелиться, и Рикки-Тикки уже приготовился съесть её, начиная с хвоста (таков обеденный обычай у мангустов), когда он вспомнил, что мангусты от сытной еды тяжелеют и что, если он хочет сохранить свою ловкость и силу, он должен оставаться худым.
Из юстара а даьнна кӀотарга кӀал демийла керча эттар, Тедди да гӀадж а яьккха тӀаведар бенна уллача бӀехала.	Он отошёл прочь и стал кувыркаться в пыли под кустом клещевины, а Теддин отец набросился с палкой на мёртвую.
«Сендухьа да из хӀанз? — аьнна хетар Риккена.	«К чему это? — думал Рикки.
— БӀехал аз бе ма бийнабий».	— Ведь я уже прикончил её».
Циггача Тедде нана дӀатӀаедар Риккена, демийлар хьал а йица тоӀӀадаь мархӀа а делла цӀогӀа хьекхар цо вувчара са кӀаьнк кӀалхараваьккхав укхо яхаш, Тедди латтар кхеравенна бӀаргаш а къаьрза. Цун бӀаргашка кхераялар дар.	И тут к Рикки-Тикки подбежала Теддина мать, подняла его прямо с пыли и стала крепко прижимать к себе, крича, что он спас её сына от смерти, а Тедди сделал большие глаза, и в его глазах был испуг.
Еш йолча гӀарашта чӀоагӀа раьза дар Рикки, уж гӀараш сендухьа йора а хацар цунна.	Суматоха понравилась Рикки, но из-за чего она произошла, он, конечно, не мог понять.
Цунна хетар, Тедди нанас демийла со кӀалтӀалелхарах хьест-хьогӀ со? — аьнна.	Может быть, Теддина мать ласкает его за то, что он кувыркался в пыли?
МоллагӀча тайпара дале а, Риккена хозахетар из.	Во всяком случае, все это было очень приятно.
Обед де Ӏохайшача, истола тӀа латтача чхьагӀарах диззаь долча пелашта юккъе гӀолла лелача Рикки-Тикке йиш яр диззалца мерза мел йола хӀама яа, Тедди нанас хьестар из, Тедде из карахувшадар цунна хозахете а Наги Нагайнеи цунна дагабехача бӀаргаш а цӀийлора цун, ший тӀема цӀи а йоаккхар цо рикки-тикки-тикки-тикки-чк! — аьле.	Когда сели обедать, Рикки-Тикки, гуляя по скатерти среди стаканов, мог бы трижды набить себе брюхо самыми вкусными лакомствами, но он помнил о Наге и Нагайне, и хотя ему было очень приятно, что Теддина мать тискает и гладит его и что Тедди сажает его к себе на плечо, но глаза у него то и дело краснели, и он испускал свой воинственный клич: рикки-тикки-тикки-тикки-чк!
Тедде дӀадигар из ший метта.	Тедди взял его к себе в постель.
КӀаьнка дезар из ший чӀенга кӀал наькха тӀа тхьайсаь аллар.	Мальчику непременно хотелось, чтобы Рикки спал у него под самым подбородком, на груди.
Рикки дика караӀамаь мангуст дар, цо е церг а тохаргьяцар е мӀара а тохаргьяцар.	Рикки был благовоспитанный мангуст и не мог ни укусить, ни оцарапать его,
ХӀаьта хӀа аьнна из ма тхьайсса а Рикки метта тӀара Ӏо а даьнна доладелар цӀеношка гӀолла хьажа.	но, чуть только Тедди заснул, он спустился с постели и пошёл путешествовать по дому.
Баьдеча, пен юххе гӀолла тебаш лелача Чучундра яхача Мускусни цицгӀолга тӀакхаьчар из.	В потемках он наткнулся на мускусную крысу Чучундру, которая кралась поближе к стене.
Чучундри дог даьттӀадар.	У Чучундры разбитое сердце.
Юкъе кхаччалца из дӀаяхача къонахчул, денал доацаш са хиллалца доккха са доахаш, цӀувзаш лелар.	Она хнычет и ноет всю ночь и всё хочет набраться храбрости, чтобы выбежать на середину комнаты.
ЦӀаккха а майрал хилацар цунга.	Но храбрости у неё никогда не хватает.
— Ма хьувзаелахь со, Рикки-Тикки! — аьнна цӀогӀа хьекхар цо елха а гӀерташ.	— Не губи меня, Рикки-Тикки! — закричала она и чуть не заплакала.
— БӀехалаш доадеш дола со хьоца хьувзаргда! — аьлар Рикки-Тикке, цох дош ца хетачох.	— Кто убивает змею, станет ли возиться с какой-то мускусной крысой! — презрительно ответил Рикки-Тикки.
— БӀехалаш доадер — бӀехала карах лергва! — аьнна, кхы а маьлхарах аьлар Чучундрас.	— Убивающий змею от змеи и погибнет! — ещё печальнее сказала Чучундра.
— Хьанна хов ца ховш со Нага юй а?	— И кто знает, не убьёт ли меня Наг по ошибке?
Цунна сох хьо таръяла а мег.	Он подумает, что я — это ты…
— Хьайла сенах кхер! — аьлар Рикки-Тикке.	— Нашла чего бояться! — сказал Рикки-Тикки.
— Наг беша ба, хьо цига вӀалла а мича хул.	— Наг в саду, а тебя там никогда не бывает.
— Са даь веший йоӀа Чуа яхача цицгӀолга дийцар сона… — аьнна йола а енна, тап аьнна юха сецар Чучундра.	— Моя двоюродная сестра — крыса Чуа говорила мне… — начала Чучундра и смолкла.
— Фу дийцар цо?	— Что же она говорила?
— Тсс… Наг массанахьа а кхоачаш ба, из — массанахьа а хул.	— Тсс… Наг вездесущий — он всюду.
Ӏайха дел хьай къамаьл са даь веший йоӀаца цигга беша.	Ты бы сам поговорил с моей сестрой в саду.
— Сона из бӀаргаяйнаяц.	— Но я её не видел.
Хьаала!	Говори же!
ЧехкагӀ ала, Чучундра, Ӏа ца оале аз цергаш йохкаргья хьона.	Да поскорее, Чучундра, а не то я тебя укушу.
Чучундра кӀагора а хайна елха эттар.	Чучундра уселась на корточки и начала плакать.
— Ший мекхашта гӀолла хи тӀадамаш Ӏодаххалца йийлхар из.	Плакала она так долго, что с усов у неё закапали слезы.
— Ма даькъаза я-кх со а! — яхаш елхар из.	— Я такая несчастная! — рыдала она.
— ЦӀаккха а денал хиннадац са цӀен юкъе кхаччалца дӀаяха.	— У меня никогда не хватало духу выбежать на середину комнаты.
Тссс! Ай, хазаций хьона, Рикки-Тикки ?	Тссс! Но разве ты не слышишь, Рикки-Тикки?
ХӀанз цхьаккха а хӀама ца аьлча дикагӀ да сона.	Уж лучше мне не говорить ничего.
Рикки-Тикке ладийгӀар.	Рикки-Тикки прислушался.
Сатийна яр цӀагӀа, цунна хозар низткъа, кора тӀа гӀолла бодача зӀок йолча моза дар санна трр-трр яхаш ду тата.	В доме была тишина, но ему показалось, что до него еле-еле доносится легчайшее трр-трр, как будто по стеклу прошла оса.
Из дар кирпишка кӀийлен тӀа гӀолла боагӀача бӀехала чкъоро ду тата.	Это шуршала змеиная чешуя по кирпичному полу.
«Е Наг е Нагайна ба из! — аьнна хийтар цунна.	«Или Наг, или Нагайна! — решил он.
— Царех цаӀ ба из хий Ӏоухача харша чу гӀолла ванна чу боагӀаш…»	— Кто-то из них ползет по водосточному желобу в ванную…»
— Бакълув хьо Чучундра.	— Верно, Чучундра.
Аз къамаьл де дазар Чуаца.	Мне бы надо потолковать с твоей Чуа.
Из дахар Теддес кулгаш дулача цӀагӀа, цига цхьаккха хӀама дацар.	Он прокрался в Теддину умывальную комнату, но там не оказалось никого.
Цигара, Тедди нанас кулгаш дулача цӀагӀа дахар из.	Оттуда он пробрался в умывальную комнату Теддиной матери.
Цига, хьаьхача пен юхера, кӀийлен тӀара хьалъийца кирпишк яр хий Ӏоуха харш а додаш, ванна латтача гӀолла кхертӀошта йисте гӀолла Рикки дӀадодача хана цунна хезар, пен тӀехьашка бетта сердалонга Нагаси Нагайнаси ду къамаьл.	Там в оштукатуренной гладкой стене, у самого пола, был вынут кирпич для водосточного желоба, и когда Рикки пробирался по каменному краю того углубления, в которое вставлена ванна, он услыхал, как за стеной в лунном сиянии шепчутся Наг и Нагайна.
— Нагахь санна цӀагӀа нах мича хул, — йоахар Нагайнас маьрага, — из а гӀоргда дӀа, тӀаккха воай хургья вай беш.	— Если в доме не станет людей, — говорила Нагайна мужу, — он тоже уйдет оттуда, и сад опять будет наш.
ДӀаволле, воха а ма воха, дага а кхаба, Карайт бийнача Воккхача Сага хье хьалхагӀ дохьаж тоха дезаш хилар.	Иди же, не волнуйся и помни, что первым ты должен ужалить Большого Человека, который убил Карайт.
Цул тӀехьагӀ со йолча юха а вола, тӀаккха шинне а Рикки-Тикки дувргда вай.	А потом возвращайся ко мне, и мы вдвоём прикончим Рикки-Тикки.
— ВӀалла а пайда хургбий-хьогӀ вайна вай уж боабича?	— Но будет ли нам хоть малейшая польза, если мы убьём их?
— Из фу яхилга да! Хургба даьра боккха пайда-м.	— Еще бы! Огромная.
ЦӀенош даьсса латтача хана вӀалла а хуларий укхаз мангусташ?	Когда дом стоял пустой, разве тут водились мангусты?
Укх цӀеношка саг ца вахача хана вай шиъ паччахьаш да ерригача беша: хьо паччахь ва, со хьа сесаг паччахь я.	Покуда в доме никто не живёт, мы с тобою цари всего сада: ты царь, я царица.
Диц а ма лулда хьона, пастай хаьса тӀа фуа чура вай кӀоригаш араяьлча (уж кхоана а тӀехьа хилча мегаш да), царна сатийнеи паргӀатеи моттиг эшаргйолга.	И не забудь, что когда на дынной гряде вылупятся из яиц наши дети (а это может случиться и завтра), им будет нужен покой и уют.
— Цун аз уйла а яьяц, — аьлар Нагас.	— Об этом я и не подумал, — сказал Наг.
— Мегаргда, со бода.	— Хорошо, я иду.
Сона хетаргахьа Рикки-Тиккецара тӀом хӀанз хьашт дац.	Но, кажется, нет никакого смысла вызывать на бой Рикки-Тикки.
Аз вувргва Воккха Саги цун сесаги, хӀаьта сайна велойя цун воӀ а вийна шортта юхабоагӀаргба со.	Я убью Большого Человека и его жену, а также, если мне удастся, его сына — и уползу потихоньку.
ТӀаккха цӀенош а доассалургда, Рикки-Тикки ше дӀа а гӀоргда.	Тогда дом опустеет, и Рикки-Тикки сам уйдёт отсюда.
Рикки-Тикки эгадора ше цунна фу дергда ца ховш эгӀаздаха.	Рикки-Тикки весь дрожал от негодования и ярости.
Ӏургах кортилг хьалкъодабир Нагас, цунна тӀехьа пхиъ фут дӀаьха дола дегӀ а арадаьккхар.	В отверстие просунулась голова Нага, а за нею пять футов его холодного туловища.
Рикки-Тикки эгӀаздаха эгӀадича санна дале а, кхераделар из боккха кобр бӀаргабайча.	Рикки-Тикки хоть и был взбешен, но всё же пришёл в ужас, когда увидал, какая огромная эта кобра.

Из кхерар цун дохьаж доаллача цергех.

Но он боялся её страшного жала.

Цергаш-м техар цо цунна, цхьабакъда, тоха еззача бесса дика тоханзар, цу сахьате цо деттача цӀогӀах кхера а денна, цергаш яха из ала а аллийта юстара иккхар Рикки.

Впрочем, он куснул её, но не так сильно, как следовало, и тотчас же отскочил от извивов хвоста, оставив змею разъяренной и раненой.

— БӀеха, бӀеха Дарзи! — аьнна лаккхача кӀотарга тӀа боаллача бӀена тӀа кхача гӀерташ шийна, мамогга хьалъэйбелар Наг.

— Гадкий, гадкий Дарзи! — сказал Наг и вытянулся вверх сколько мог, чтобы достать до гнезда, висевшего на терновом кусте.

Цудухьа, бӀехал хьалтӀакхоачаргбоацаш, лаккха бу Дарзе бӀы, хӀаьта бӀы оага мара а баланзар.

Но Дарзи нарочно строит своё гнездо так высоко, чтобы змеи не достали до него, и гнездо только качнулось на ветке.

Рикки-Тикки бӀаргаш шийна ховш дӀайхагӀи цӀегӀи хулаш доагӀар, мангуста бӀаргаш цӀийдалар, из чӀоагӀа эгӀаздаха хилар да.

Рикки-Тикки чувствовал, что глаза у него становятся всё краснее и жарче, а когда глаза у мангуста краснеют, это значит — он очень сердит.

Из Ӏохайра тӀехьашкарча шин кога тӀа, масса йолча оагӀорахьа а хьажаь, эгӀаз а даха гӀар е доладелар из.

Он сел на хвост и на задние лапы, как маленький кенгурёнок, и, поглядев во все стороны, затараторил от ярости.

ТӀом бе саг вацар: Наги Нагайнеи баьцалла а лилха дайна дӀадаьлар.

Но воевать было не с кем: Наг и Нагайна юркнули в траву и исчезли.

Нагахь санна бӀехала аьттув ца баьлча из йист а хилац, е ше дергдар хьа а хайтац.

Когда змее случится промахнуться, она не говорит ни единого слова и не показывает, что она собирается делать.

Рикки-Тикки уж лаха аьнна тӀехьа а даланзар, цу шиннеца цкъа ше нийслургда аьнна бӀу бенна ца хиларах.

Рикки-Тикки даже не пытался преследовать врагов, так как не был уверен, может ли справиться с обоими сразу.

ЦӀенгахьа дӀадедар из, гӀум уллача наькъа такилге Ӏо а хайна уйла йир цо.

Он побежал рысцой по направлению к дому, сел на песчаной тропинке и глубоко задумался.

Да а дар цунна уйлае е хӀама.

Да и было о чём.

Нагахь санна хьайна къаьна книжка нийс а денна цу тӀара, бӀехала церг техача мангуста дедда дахе буц юъ, из йиаьчул тӀехьагӀ дерзаш хул.

Когда тебе случится читать старые книги о разных животных, ты прочтёшь, будто ужаленный змеёй мангуст тотчас же убегает прочь и съедает какую-то травку, которая будто бы лечит его от укуса.

Из бакъ дац.

Это неверно.

Мангустага кобр (бӀехал) эшалургбац цун бӀарг сийрда а ца хуле, ког чехка а ца хуле.

Победа мангуста над коброй — в быстроте его глаз и лап.

Мангуста бӀехал кӀалхарабаьккхар цун ший церг я. БӀехала кӀалхара мангуст цун кхоссадаларо доакх, ше чехка хиларах доал из кӀалхара.

У кобры — укус, у мангуста — прыжок.

БӀехала церг тоха безам хиннача хана, сага бӀарг тӀаоттаргбоацаш селла чехка цун кортилг лелача хана мангуста кхоссадалар сакъердаме да, езагӀ мел лоархӀача баьцал а.

И так как никакому глазу не уследить за движением змеиной головы, когда она хочет ужалить, этот прыжок мангуста чудеснее всякой волшебной травы.

Рикки-Тиккена дика ховра ше зӀамига долгеи кхетам чу денна доацилгеи.

Рикки-Тикки хорошо понимал, что он ещё молодой и неопытный.

Ишта ше доландаь, чӀоагӀа раьза дар из, шийна тӀехьашкахьара тӀабенача бӀехалах кӀалхардала харах.

Оттого ему было так радостно думать, что он изловчился увильнуть от нападения сзади.

ЧӀоагӀа сийлахьа хийтар цунна ше, хӀаьта беша гӀолла боагӀача наькъилга тӀа гӀолла ше долча хьатӀавенача Теддена шийна кулг хьакха мукъа бала раьза а дар из.

Он почувствовал большое уважение к себе, и, когда по садовой дорожке подбежал к нему Тедди, он был не прочь позволить мальчугану, чтобы тот погладил его.

ХӀа аьнна Тедди цунна ӀотӀаверззашехь а демийла хьерча а хьерчаш, йоагӀаш цхьа хӀама хоелар, цо йитӀкъача оазаца аьлар:

Но как раз в ту минуту, когда Тедди нагнулся над ним, что-то мелькнуло, извиваясь, в пыли, и тоненький голосок произнёс:

«Лоралелахь!

«Берегись!

Со — я Ӏоажал!»

Я — смерть!»

Из бар Карайт, дема бессара сира бӀехилг.

Это была Карайт, пыльно-серая змейка.

Кобрий яраш санна дохьаж доаллаш я цун цергаш, из зӀамига боландаь цунгахьа саг дӀа а хьажац, цудухьа наха цо чӀоагӀа зе а ду.

Жало у неё такое же ядовитое, как у кобры, но оттого, что она маленькая, никто не замечает её, и таким образом она приносит людям ещё больше вреда.

Рикки-Тикке бӀаргаш юха а цӀийделар, халхадувлаш санна ший даьшкара дисаьча боларца эга а эгаш дӀатӀадедар из Карайтана.

Глаза у Рикки-Тикки опять стали красные, и он, приплясывая, подбежал к Карайт той особенной, неровной походкой враскачку, которую он унаследовал от своих прародителей.

Зоакх болаш цун болар дале а дика дар из, хӀана аьлча, хьашт долчча тайпара из кхоссадала йиш йолаш хиларца.

Походка забавная, но очень удобная, потому что даёт вам возможность сделать прыжок под каким угодно углом.

БӀехалашца гӀулакх тоссаделча дикагӀ дар из.

А когда имеешь дело со змеями, это важнее всего.

Риккена кхераме дар Карайтах кхетар, Нагийца кхетачул, хӀана аьлча, карайт зӀамига а болаш кадай бар. Нагахь санна Риккес кортилга юххера тӀехьашкахьарча оагӀорахьа цунна цергаш ца ехкача, Карайтас цергаш тохаргьяр цунна, е бӀарга чу е бордах.

Поединок с Карайт был ещё опаснее для Рикки, чем сражение с Нагом, потому что Карайт такая маленькая, такая юркая и ловкая змейка, что, если только Рикки не вопьётся в неё сзади зубами чуть пониже головы, Карайт непременно ужалит его либо в глаз, либо в губу.

Бакъда, Риккена из хацар.

Впрочем, Рикки этого не знал.

Геттара цӀийденнадар цун бӀаргаш, хӀанз цхьанна а хӀаман уйла яцар цо, тӀехьашка а хьалхашка а доалаш тӀадодар из, цунна цергаш мичахьа ехкача бакъахьа я ца ховш.

Глаза у него совсем покраснели, он уже ни о чём не раздумывал, — он шёл и раскачивался взад и вперед, выискивая, куда ему лучше вонзиться зубами.

Карайт тӀакхоссабелар цунна дохьаж тоха.

Карайт налетела на него, чтобы ужалить.

Рикки юстара иккхар дада дагахь, вий яха бӀехал юха а тӀакхаьчар цунна, ший букъа тӀара из Ӏокхоссар гӀоне Рикки кхоссаденна тӀа-кӀалтӀа даьлар.

Рикки отскочил вбок и хотел было пуститься в бегство, но проклятая пыльно-серая головка настигла его, и, чтобы сбросить её со спины, ему пришлось перекувырнуться в воздухе.

Из тӀехьара дӀа ца а боалаш, цун ларах тӀехьаухар.

Она не отставала и мчалась за ним по пятам.

Тедде цӀенгахьа юха а вийрза цӀогӀа техар:

Тедди повернулся к дому и крикнул:

— Хьадувла, хьажа: вай мангуст доал бӀехал бувш!

— Идите посмотрите: наш мангуст убивает змею!

Рикки-Тиккена хезар Тедде наьнага цӀогӀа эккхаш.

И Рикки-Тикки услышал, как взвизгнула Теддина мать.

КӀаьнка да араваьлар гӀадж а йолаш, цу ханна ший кхоссабала безача моттигал гаьнагӀ кхоссабенна Карайт, ка ца йоалаш бисар, тӀаккха тӀакхоссаденнача Рикки-Тикке, Карайтана кортилга юххе фоартах цергаш а ехка юстарадаьлар.

Отец мальчика выбежал с палкой, но как раз в это время Карайт сделала неудачный прыжок — прыгнул дальше, чем нужно, — и Рикки-Тикки вскочил на Карайта и впился зубами чуть пониже её головы, а потом откатился прочь.

Карайт кхы дӀай-хьай хьанзар, Рикки-Тикки, цӀог долча оагӀорахь из баа болабе аьнна кийчденнадар (мангустий Ӏаьдал дар из), диззалца хӀама диача мангусташ дегӀа дезлулга дага а деха, кадай а низ болаш а хила безам болча Рикке, ца а буаш битар бӀехал.

Карайт сразу перестала шевелиться, и Рикки-Тикки уже приготовился съесть её, начиная с хвоста (таков обеденный обычай у мангустов), когда он вспомнил, что мангусты от сытной еды тяжелеют и что, если он хочет сохранить свою ловкость и силу, он должен оставаться худым.

Из юстара а даьнна кӀотарга кӀал демийла керча эттар, Тедди да гӀадж а яьккха тӀаведар бенна уллача бӀехала.

Он отошёл прочь и стал кувыркаться в пыли под кустом клещевины, а Теддин отец набросился с палкой на мёртвую.

«Сендухьа да из хӀанз? — аьнна хетар Риккена.

«К чему это? — думал Рикки.

— БӀехал аз бе ма бийнабий».

— Ведь я уже прикончил её».

Циггача Тедде нана дӀатӀаедар Риккена, демийлар хьал а йица тоӀӀадаь мархӀа а делла цӀогӀа хьекхар цо вувчара са кӀаьнк кӀалхараваьккхав укхо яхаш, Тедди латтар кхеравенна бӀаргаш а къаьрза. Цун бӀаргашка кхераялар дар.

И тут к Рикки-Тикки подбежала Теддина мать, подняла его прямо с пыли и стала крепко прижимать к себе, крича, что он спас её сына от смерти, а Тедди сделал большие глаза, и в его глазах был испуг.

Еш йолча гӀарашта чӀоагӀа раьза дар Рикки, уж гӀараш сендухьа йора а хацар цунна.

Суматоха понравилась Рикки, но из-за чего она произошла, он, конечно, не мог понять.

Цунна хетар, Тедди нанас демийла со кӀалтӀалелхарах хьест-хьогӀ со? — аьнна.

Может быть, Теддина мать ласкает его за то, что он кувыркался в пыли?

МоллагӀча тайпара дале а, Риккена хозахетар из.

Во всяком случае, все это было очень приятно.

Обед де Ӏохайшача, истола тӀа латтача чхьагӀарах диззаь долча пелашта юккъе гӀолла лелача Рикки-Тикке йиш яр диззалца мерза мел йола хӀама яа, Тедди нанас хьестар из, Тедде из карахувшадар цунна хозахете а Наги Нагайнеи цунна дагабехача бӀаргаш а цӀийлора цун, ший тӀема цӀи а йоаккхар цо рикки-тикки-тикки-тикки-чк! — аьле.

Когда сели обедать, Рикки-Тикки, гуляя по скатерти среди стаканов, мог бы трижды набить себе брюхо самыми вкусными лакомствами, но он помнил о Наге и Нагайне, и хотя ему было очень приятно, что Теддина мать тискает и гладит его и что Тедди сажает его к себе на плечо, но глаза у него то и дело краснели, и он испускал свой воинственный клич: рикки-тикки-тикки-тикки-чк!

Тедде дӀадигар из ший метта.

Тедди взял его к себе в постель.

КӀаьнка дезар из ший чӀенга кӀал наькха тӀа тхьайсаь аллар.

Мальчику непременно хотелось, чтобы Рикки спал у него под самым подбородком, на груди.

Рикки дика караӀамаь мангуст дар, цо е церг а тохаргьяцар е мӀара а тохаргьяцар.

Рикки был благовоспитанный мангуст и не мог ни укусить, ни оцарапать его,

ХӀаьта хӀа аьнна из ма тхьайсса а Рикки метта тӀара Ӏо а даьнна доладелар цӀеношка гӀолла хьажа.

но, чуть только Тедди заснул, он спустился с постели и пошёл путешествовать по дому.

Баьдеча, пен юххе гӀолла тебаш лелача Чучундра яхача Мускусни цицгӀолга тӀакхаьчар из.

В потемках он наткнулся на мускусную крысу Чучундру, которая кралась поближе к стене.

Чучундри дог даьттӀадар.

У Чучундры разбитое сердце.

Юкъе кхаччалца из дӀаяхача къонахчул, денал доацаш са хиллалца доккха са доахаш, цӀувзаш лелар.

Она хнычет и ноет всю ночь и всё хочет набраться храбрости, чтобы выбежать на середину комнаты.

ЦӀаккха а майрал хилацар цунга.

Но храбрости у неё никогда не хватает.

— Ма хьувзаелахь со, Рикки-Тикки! — аьнна цӀогӀа хьекхар цо елха а гӀерташ.

— Не губи меня, Рикки-Тикки! — закричала она и чуть не заплакала.

— БӀехалаш доадеш дола со хьоца хьувзаргда! — аьлар Рикки-Тикке, цох дош ца хетачох.

— Кто убивает змею, станет ли возиться с какой-то мускусной крысой! — презрительно ответил Рикки-Тикки.

— БӀехалаш доадер — бӀехала карах лергва! — аьнна, кхы а маьлхарах аьлар Чучундрас.

— Убивающий змею от змеи и погибнет! — ещё печальнее сказала Чучундра.

— Хьанна хов ца ховш со Нага юй а?

— И кто знает, не убьёт ли меня Наг по ошибке?

Цунна сох хьо таръяла а мег.

Он подумает, что я — это ты…

— Хьайла сенах кхер! — аьлар Рикки-Тикке.

— Нашла чего бояться! — сказал Рикки-Тикки.

— Наг беша ба, хьо цига вӀалла а мича хул.

— Наг в саду, а тебя там никогда не бывает.

— Са даь веший йоӀа Чуа яхача цицгӀолга дийцар сона… — аьнна йола а енна, тап аьнна юха сецар Чучундра.

— Моя двоюродная сестра — крыса Чуа говорила мне… — начала Чучундра и смолкла.

— Фу дийцар цо?

— Что же она говорила?

— Тсс… Наг массанахьа а кхоачаш ба, из — массанахьа а хул.

— Тсс… Наг вездесущий — он всюду.

Ӏайха дел хьай къамаьл са даь веший йоӀаца цигга беша.

Ты бы сам поговорил с моей сестрой в саду.

— Сона из бӀаргаяйнаяц.

— Но я её не видел.

Хьаала!

Говори же!

ЧехкагӀ ала, Чучундра, Ӏа ца оале аз цергаш йохкаргья хьона.

Да поскорее, Чучундра, а не то я тебя укушу.

Чучундра кӀагора а хайна елха эттар.

Чучундра уселась на корточки и начала плакать.

— Ший мекхашта гӀолла хи тӀадамаш Ӏодаххалца йийлхар из.

Плакала она так долго, что с усов у неё закапали слезы.

— Ма даькъаза я-кх со а! — яхаш елхар из.

— Я такая несчастная! — рыдала она.

— ЦӀаккха а денал хиннадац са цӀен юкъе кхаччалца дӀаяха.

— У меня никогда не хватало духу выбежать на середину комнаты.

Тссс! Ай, хазаций хьона, Рикки-Тикки ?

Тссс! Но разве ты не слышишь, Рикки-Тикки?

ХӀанз цхьаккха а хӀама ца аьлча дикагӀ да сона.

Уж лучше мне не говорить ничего.

Рикки-Тикке ладийгӀар.

Рикки-Тикки прислушался.

Сатийна яр цӀагӀа, цунна хозар низткъа, кора тӀа гӀолла бодача зӀок йолча моза дар санна трр-трр яхаш ду тата.

В доме была тишина, но ему показалось, что до него еле-еле доносится легчайшее трр-трр, как будто по стеклу прошла оса.

Из дар кирпишка кӀийлен тӀа гӀолла боагӀача бӀехала чкъоро ду тата.

Это шуршала змеиная чешуя по кирпичному полу.

«Е Наг е Нагайна ба из! — аьнна хийтар цунна.

«Или Наг, или Нагайна! — решил он.

— Царех цаӀ ба из хий Ӏоухача харша чу гӀолла ванна чу боагӀаш…»

— Кто-то из них ползет по водосточному желобу в ванную…»

— Бакълув хьо Чучундра.

— Верно, Чучундра.

Аз къамаьл де дазар Чуаца.

Мне бы надо потолковать с твоей Чуа.

Из дахар Теддес кулгаш дулача цӀагӀа, цига цхьаккха хӀама дацар.

Он прокрался в Теддину умывальную комнату, но там не оказалось никого.

Цигара, Тедди нанас кулгаш дулача цӀагӀа дахар из.

Оттуда он пробрался в умывальную комнату Теддиной матери.

Цига, хьаьхача пен юхера, кӀийлен тӀара хьалъийца кирпишк яр хий Ӏоуха харш а додаш, ванна латтача гӀолла кхертӀошта йисте гӀолла Рикки дӀадодача хана цунна хезар, пен тӀехьашка бетта сердалонга Нагаси Нагайнаси ду къамаьл.

Там в оштукатуренной гладкой стене, у самого пола, был вынут кирпич для водосточного желоба, и когда Рикки пробирался по каменному краю того углубления, в которое вставлена ванна, он услыхал, как за стеной в лунном сиянии шепчутся Наг и Нагайна.

— Нагахь санна цӀагӀа нах мича хул, — йоахар Нагайнас маьрага, — из а гӀоргда дӀа, тӀаккха воай хургья вай беш.

— Если в доме не станет людей, — говорила Нагайна мужу, — он тоже уйдет оттуда, и сад опять будет наш.

ДӀаволле, воха а ма воха, дага а кхаба, Карайт бийнача Воккхача Сага хье хьалхагӀ дохьаж тоха дезаш хилар.

Иди же, не волнуйся и помни, что первым ты должен ужалить Большого Человека, который убил Карайт.

Цул тӀехьагӀ со йолча юха а вола, тӀаккха шинне а Рикки-Тикки дувргда вай.

А потом возвращайся ко мне, и мы вдвоём прикончим Рикки-Тикки.

— ВӀалла а пайда хургбий-хьогӀ вайна вай уж боабича?

— Но будет ли нам хоть малейшая польза, если мы убьём их?

— Из фу яхилга да! Хургба даьра боккха пайда-м.

— Еще бы! Огромная.

ЦӀенош даьсса латтача хана вӀалла а хуларий укхаз мангусташ?

Когда дом стоял пустой, разве тут водились мангусты?

Укх цӀеношка саг ца вахача хана вай шиъ паччахьаш да ерригача беша: хьо паччахь ва, со хьа сесаг паччахь я.

Покуда в доме никто не живёт, мы с тобою цари всего сада: ты царь, я царица.

Диц а ма лулда хьона, пастай хаьса тӀа фуа чура вай кӀоригаш араяьлча (уж кхоана а тӀехьа хилча мегаш да), царна сатийнеи паргӀатеи моттиг эшаргйолга.

И не забудь, что когда на дынной гряде вылупятся из яиц наши дети (а это может случиться и завтра), им будет нужен покой и уют.

— Цун аз уйла а яьяц, — аьлар Нагас.

— Об этом я и не подумал, — сказал Наг.

— Мегаргда, со бода.

— Хорошо, я иду.

Сона хетаргахьа Рикки-Тиккецара тӀом хӀанз хьашт дац.

Но, кажется, нет никакого смысла вызывать на бой Рикки-Тикки.

Аз вувргва Воккха Саги цун сесаги, хӀаьта сайна велойя цун воӀ а вийна шортта юхабоагӀаргба со.

Я убью Большого Человека и его жену, а также, если мне удастся, его сына — и уползу потихоньку.

ТӀаккха цӀенош а доассалургда, Рикки-Тикки ше дӀа а гӀоргда.

Тогда дом опустеет, и Рикки-Тикки сам уйдёт отсюда.

Рикки-Тикки эгадора ше цунна фу дергда ца ховш эгӀаздаха.

Рикки-Тикки весь дрожал от негодования и ярости.

Ӏургах кортилг хьалкъодабир Нагас, цунна тӀехьа пхиъ фут дӀаьха дола дегӀ а арадаьккхар.

В отверстие просунулась голова Нага, а за нею пять футов его холодного туловища.

Рикки-Тикки эгӀаздаха эгӀадича санна дале а, кхераделар из боккха кобр бӀаргабайча.

Рикки-Тикки хоть и был взбешен, но всё же пришёл в ужас, когда увидал, какая огромная эта кобра.